Книга Николай. Спасти царя, страница 37 – Анна Милова

— Ты стал настоящим коммунистом, — обняла его Долли. А меня на службе «за глаза» коряют — вот буржуйка, так и не изжила привычек бывшего класса. Но я не тревожусь об этих комнатах — ты и дети главное, что у меня есть.

— Мне тоже роднее всех ты, Сосо и Ники, — прижавшись к ней, говорил Гриша.

— Боюсь, как бы не стряслось там с ними что-то неладное, — беспокоилась в последнее перед «расстрелом» время жена.

— Не волнуйся, Петрусь не подведёт! Он обещал мне сделать всё, как надо. За ним мне должок ещё с женевских времён.

Григорий Руднев и Пётр Войков вместе учились в швейцарском университете. Гриша изучал биологию, а Петрусь, как прозвали его на польский манер товарищи, химию. Они быстро сошлись и подружились. Войков вступил в ряды РСДРП ещё в юности, когда в Ялте со своими приятелями подготовил покушение — сбросил с балкона жилого здания самодельную бомбу, тяжело ранив проезжавшего в это время по улице, известного своей реакционной политикой генерал-губернатора Ивана Думбадзе, и скрылся. Известный сатрап Думбадзе лично вершил казни революционеров, и даже сам разгонял народные бунты, яростно избивая крестьян. О карательных отрядах его казаков на юге России ходили легенды.

История Петра Войкова была хорошо известна в партийных кругах: он бежал из России, где был объявлен в розыск, в Швейцарию — на Родине его ждала смертная казнь. И тогда Гриша обратился к Ники, умоляя его помиловать Войкова — ведь, в сущности, пытаясь устранить Думбадзе, он действовал во благо народа. Преследование с Петра Войкова было снято, из охранного отделения изъяли все материалы дела по Думбадзе. А Петрусю Гриша признался, что просто упросил отца, имеющего большие связи в жандармском управлении помочь своему другу. Дело Войкова повернули так, будто юного Петра оклеветали его же соратники, сумев обманом завлечь наивного гимназиста в преступную организацию.

Больше он не боялся вернуться в Россию.

После октябрьской революции по решению наркома Иосифа Сталина комиссар Пётр Лазаревич Войков был направлен в Екатеринбург «решать вопрос продовольствия на Урале».

Освещая путь керосиновым фонарём в руке, Юровский вёл их за собой через подземный ход. В темноте резко пахло подвальной сыростью. Затем они поднялись по лестнице вверх и очутились в коридоре, где светлел квадрат раскрытой двери. Юровский, как всегда, вошёл туда первым, следом за ним все отальные. В этой комнате с плотно закрытыми шторами навстречу им поднялась высокая дама в форме сестры милосердия, в очках и с гладким узлом волос на шее — её лицо показалось ему знакомым.

— Господа, прошу вас располагаться! Ночь мы проведём в этом доме. Я помогу вам, — негромко приветствовала их она.

Через несколько часов за ворота дома Ипатьева выехали два автомобиля и покатили в сторону леса за деревню Коптяки. Там у стоящих полукругом берёз они развели большой костёр из сучьев. Плеснув в него ещё бензина, они сбросили в мощное пламя ворох их одежды, туфель, солдатских сапог, измазанные бурой краской старые платки, гимнастёрку, книги.

— Доставай улики, конспиратор, — велел Юровский Александру Белобородову.

— Не кто иной, как Шерлок Холмс, — и тот быстро вытряхнул в огонь из мешковины груду разных тёмных костей и черепов.

— Как тебе удалось раздобыть всё это? — удивился Юровский.