Книга Николай. Спасти царя, страница 38 – Анна Милова

— Пришлось нанять людей и раскопать старые могилы. Какие-то бродяги поверили, что там в склепе буржуи зарыли клад. Ну, ещё хлеба и водки им дал, само собой.

Уже рассвело, когда костёр догорел, оставив на земле огромное угольное пепелище.

— Начнут поди белые искать да рыть их останки, так вот им на память. Может, чего и найдут, — ухсмехнулся Белобородов.

К вечеру того дня Аликс слегла. Она бессильно лежала с закрытыми глазами, и тяжко, хрипло дышала. Черты её лица заострились. На её лбу, прикрывая половину лица, лежало мокрое полотенце. У изголовья её кровати сидела Долли.

— Софья Андреевна Муромская, пятидясети лет, — говорила она доктору первое, что приходило ей в голову, — мы вот только сегодня приехали в город, и ей тут же стало дурно, и я заподозрила сердечный приступ.

— Ну-с, моё дело лечить людей, а иное мне безразлично. Ничего опасного я у неё не нахожу, — сказал молодой доктор. Сейчас я поставлю ей кислородную подушку и сделаю инъекцию камфары. Нужно принимать сердечные капли, и, разумеется, полный покой.

И он быстро ушёл.

— Она моя жизнь, и я не смогу жить без неё! — Шептал он в соседней комнате Долли. В его голосе звенели слёзы. — Без Аликс я никуда не поеду, поймите. Только через мой труп, — его лицо вдруг закраснелось непривычным гневом. Никогда прежде Долли не видела его таким. — Спасайте детей, им жить, а я останусь с ней!

— Государь! — Она невольно назвала его прежний титул, — приглашая сюда доктора, мы и без того шли на риск, и, разумеется, мы покинем этот дом только тогда, когда Александре Фёдоровне станет лучше. Дай Бог, всё обойдётся.

— Вы что натворили, олухи царя небесного⁈ — швырнув свежую газету на стол, кричал Юровский. — Кто дал сюда объявление — «Семья бывшего царя перевезена в надёжное место»?

— Ты что ли, Михалыч? — с трудом признал его Белобородов, когда Яков в длинном чёрном плаще и шляпе, в пенсне на носу и с аккуратной седой бородкой вернулся через несколько дней в дом фабриканта Громова. — А чего сердчаешь? — обиделся он, — Нужно было мудрёно запутать, сам говорил.

— А чего бы сразу не объявить — вся семья Романовых бежала из под ареста? — съязвил Юровский. — Запутать надо, но не выдавать.

— А как надо было? — Белобородов недоумённо поднял брови. — Никуда ведь их и не везли. Вот и думай сам, начальник. Ты-то сам где пропадал?

Юровский с досадой махнул рукой.

— Значит, так! Войков, ты сделаешь нове объявление — Вся семья расстреляна. Ясно?

На днях для отвода глаз он сел на вокзале Екатеринбурга на поезд в Москву, а ночью вышел на одной станции. По его документам бумаги бывшего царя и некоторые их ценности в Москву повёз другой надёжный человек.

— Душеньки мои! Придётся нам с вами, как актрисам в театре исполнять новые роли и привыкать к новым образам, — сообщила Долли его дочерям, придя утром к ним в спальню. Они так же, как и в доме Ипатьева, обустроилисьна ночлег вчетвером в одной комнате. Ники, Аликс и Алёша разместились в соседнем проходном зале.

— И что же мы должны будем делать? — оживились девочки.

— Уверяю вас, ничего сложного. Вы наденете крестьянские платья и парики. Ваши волосы ещё не отросли, так что косы вам будут весьма к лицу, — с этими словами Долли вынула из чемодана несколько разноцветных париков — русых, каштановых, рыжих — с длинными густыми косами и пышным причёсками, — вот, извольте примерить.