Книга Николай. Спасти царя, страница 29 – Анна Милова

Далее несколько строк этих записей ниже были густо замалёваны чернилами. Очевидно, речь в них шла об участии в заговоре сына Павла Петровича — самого царя Александра I. Крест отцеубийства позже станет его Голгофой.

«…Много добра втайне сделал Павел Петрович простому народу, — продолжалось далее… — В одном из подвальных окон Зимнего дворца он повелел выставить особый почтовый ящик, куда жители столицы могли бросать ему записки о любых своих личных нуждах, о недостойном поведении и попустительствах вышестоящих лиц, и прочего. Государем лично разобрано было множество дел 'из почты», а просящим оказана посильная помощь.

Впрочем, при оных благих делах настроение общества к царю быстро ухудшалось — иноземная музыка и мода также оказалась под запретом: носить «якобинские» наряды и вольные причёски обществу более не дозволялось…

После кончины Павла I по Петербургу забродили слухи об умученном за правду святом государе и о блуждающем около Михайловского замка — последнего его земного приюта, царском призраке. На могиле его в Петропавловском соборе начали вершиться чудеса: горожане стали молить покойного царя, как святого, прося его защиты в делах, особенно в тяжбах с чиновниками, в помощи всем обиженным, безродным сиротам и вдовицам. Так до сих самых пор и помогает Павел Петрович всякому с чистым сердцем его просящему. Примеров тому есть множество…'

Черновики эти, как предположили, для будущих мемуаров, были найдены в бумагах тайного советника и друга Павла I графа Алексея Ивановича Васильева, и уже после смерти государя переданы были новому царю Алекандру I. И, видевший убийство отца сын, не только не наказал того вельможу, но и пожаловал ему новую должность министра финансов в своих новых министерствах. Но в кончине самого графа спустя лишь несколько лет после воцарения молодого государя также нашли немало странностей.

Хранились те бумаги в маленьком ларце вместе с предсказанием Павлу I святого старца Авеля, пока их не передали, как и было завещано монахом — спустя сто лет потомку царя — правящему государю. Сложенные вдвое, эти два полуистлевших листка хранились в его карманном молитвослове.

Накануне революции он хотел созвать комиссию и канонизировать Павла I. Но февральская смута показала — пришло его время уйти. А если бы он не ушёл, неужто и его постигла бы участь Павла Петровича? Хотя что ж тут удивляться… Вся его семья, почти все великие князья — дядюшки, тётушки, братья и даже племянники шли против него. Недовольны его политикой были, как сообщил ему один из министров — массы! Ещё в разгар революции 1905 года сам великий князь Николай Николаевич в его кабинете чуть ли не на коленях умолял племянника подписать указ о даровании народу Конституции, «чтобы остановить смуту», или, пригрозил он, доставая пистолет, «Я застрелюсь у тебчя на глазах. Мне это всё надоело!»

— Но я обещал отцу сберечь всё, ты же знаешь, — боясь поднять глаза, робко ответил он.

Любопытно — он был уверен — прав у его подданных и так довольно. Но с первых лет своего пребывания у власти его нестерпимо мучила совесть. Вначале он надеялся, что перестанет бояться править и обязательно станет сильным, как его отец. К тому же с ним рядом на страже самовластия осталась его царица-вдова Мария Фёдоровна и холодный реакционер, сенатор Константин Петрович Победоносцев, сухой, похожий больше не на человека, а на огромного кузнечика, главный советник его отца.