Книга Лагерь, который убивает, страница 69 – Валерий Шарапов

Прибыли с Петровки, прихватив по дороге капитана Сорокина и врача Беленову, которая не дежурила, но вызвалась поехать. Группа была незнакомая, из новеньких, и руководитель сыскарей был из демобилизованных, так что все были весьма компетентны и деятельны. Николай Николаевич скромно обеспечил понятых и охрану места происшествия, то есть вполголоса приказал посторонним (это касалось Ольги и Насти) очистить помещение. Лия, осмотрев тело, лаконично констатировала только:

— Смерть предположительно вызвана остановкой сердца.

Товарищ с Петровки, который составлял протокол, поторопил:

— Так, а конкретно-то что? Любая смерть вызвана остановкой сердца.

— У некоторых она наступает в связи с отмиранием мозга, — двусмысленно разъяснила Старуха Лия, — а он просто перестал дышать.

Опер продолжал требовать деталей и выводов:

— Сердечный приступ? Хватил лишнего?

— Понятия не имею, — равнодушно парировала Лия, — из сторонних повреждений наблюдаю относительно свежие царапины на лице, от этого обычно не умирают. Для стопроцентно точного диагноза необходимо вскрытие и исследования. С моей стороны все.

Пауза.

— Позволите? — откашлявшись, спросил Серебровский неясно у кого.

— Да, — ответили в унисон двое: руководитель группы и Знаменский. Он каким-то образом не попал в «посторонние», удаленные Сорокиным.

Подполковник извинился:

— Привычка.

— Ничего.

Начлаг, откашлявшись, подал голос:

— Я, если позволите, соглашусь с мнением уважаемого врача. Вынужден признать, что наш сотрудник, пребывая в меланхолии…

— Это что? — рассеянно спросил тот, кто писал протокол.

— Расстроился по личным вопросам, — растолковал Серебровский, — и потому сразу после физических нагрузок… у нас зал механотерапии, снаряды с весами. После упражнений он зачем-то выпивал, хотя я, как врач и как руководитель, категорически запрещал.

— Понятно, — прервал старший опергруппы. — У вас все?

— Да.

— Короче говоря, естественная смерть с перепою. Черт, у нас и так морг под завязку… ну забирайте.

Капитан Сорокин, со скучающим видом «обеспечивающий порядок», спросил:

— А смысл? Пока ваша перевозка приедет, пока суд да дело — сплошные хлопоты и трата времени.

— У нас и тут все условия есть, — подтвердила Старуха Лия, с таким же скучающим видом, — у нас в морге прохладно и уютно. И на кладбище не так людно, как в центре. Была как-то на Преображенке — в три этажа уже, как в коммуналке.

— Или его где-то в определенном место прикопают? — спросил капитан.

— Неясно, — признал Серебровский. — Ведь он одинокий и не москвич.

— Так и тем более, — кивнул Сорокин и обратился к старшему: — А протоколы и все, что положено по делопроизводству, пришлем оперативно, у нас места тихие, дел немного.

— Что, и патологоанатом тут есть? — вдруг вмешался Знаменский.

Старуха тотчас пошутила в ответ:

— Поищем — так найдем. Не найдем — вы обеспечите, как всегда. А, Олег Янович? Вам же нетрудно.

Она обратилась к Серебровскому:

— Где телефон? Вызови нашу машину.

— Пойдемте, — пригласил начлаг, — только надо по лестнице подниматься, как вы…

— Паша, не утомляй. — Уже без обиняков Лия взяла его под руку, они ушли.

— Что писать-то? — спросил тот, кто вел протокол. Старший опергруппы на него цыкнул и обратился к Сорокину:

— Товарищ капитан, вы тогда оформляйте и того… ну поняли.