Онлайн книга «Демон скучающий»
|
Женщина, что застыла перед картиной «Лето волшебное», привлекала внимание, но её нельзя было фотографировать или снимать на видео, во всяком случае тем, в ком сохранилась хоть капля человечности. Потому что на её лице отразился настоящий, неподдельный ужас. Растерянность. Горе. Она смотрела на неказистую, «слишком простую для Абедалониума» картину, и по её щекам текли слёзы. Застывший взгляд. Судорожное, прерывистое дыхание. Перекошенные губы. Скрючившиеся пальцы. Женщина смотрела на картину не менее десяти минут, затем закричала – и тем привлекла внимание Вербина, повернулась и выбежала из зала. — Никита, проследи за ней! – быстро произнёс Феликс, рывком повернув к себе Гордеева. — Что? Зачем? — Не знаю! Но узнай, кто она, где живёт и куда сейчас поехала! — Задержать? — Если успеешь. — Ты серьёзно? — Да! Гордеев кивнул и бросился за женщиной. — Зачем она тебе? Что произошло? – спросила Вероника. — Боюсь, ей стало плохо, – ответил Феликс. — Вербин, перестань! — Ника, не сейчас. Пожалуйста, не сейчас. Как можно ответить на вопрос, если не знаешь ответ? Если ещё не догадался о происходящем, но есть полное ощущение, что вот-вот, через секунду или минуту, ты обязательно ухватишься за ниточку. Что нужно лишь подумать, вникнуть в происходящее, побыть в тишине. Шум толпы не мешал, а вот на девушку он реагировал, отвлекался, поэтому Феликс не только бросил приказ, но, глядя Веронике в глаза, поднёс к губам палец, призывая к молчанию, и подошёл к картине. Все смотрели на двери, через которые выбежала странная женщина, а Вербин – на «Лето волшебное», пытаясь понять, что упустил. Девочка и мужчина. Девочка сидит у мужчины на коленях. Мужчина доволен, очень доволен собой, а девочка – нет. Её поза неестественна. В чём неестественность? В позе. Очень смешно. В чём неестественность? В том, что девочка не отсюда. «Не отсюда!» Всё это время Вероника стояла рядом с Феликсом. Молча. Поняла, что сейчас нужно сделать так, как он просит, и то ли в знак благодарности за понимание, то ли потому, что больше не к кому было обратиться, Вербин наклонился к девушке и, продолжая смотреть на картину, негромко спросил: — Ты видишь? — Я вижу, что с ней что-то не так, но не понимаю, что именно, – честно ответила Вероника. — Это не корявая работа, это специально корявая работа. Я уверен, что девочка взята с другой картины. Или с фотографии. Она не отсюда, очевидно, не отсюда. И оказалась на этом полотне специально. — Неожиданно. — Очень неожиданно. И очень трудно догадаться. — Это послание? — Судя по всему – да. — Той женщине? — Видимо. — Скажешь, кто она? Вопрос заставил Феликса опомниться. Он слегка тряхнул головой, словно сбрасывая с себя морок, и негромко начал: — Вероника, ты… — Ты сказал, что будешь называть меня Никой, – перебила его девушка. — Но при официальном обращении… — Ой, Вербин, перестань, откуда между нами возьмётся официальное общение? Ну, что ты как маленький? — Просто знай, что если я серьёзен, то буду называть тебя… — Никой, – твёрдо произнесла Вероника, твёрдо глядя Феликсу в глаза. – Как договорились. Спорить Вербину не хотелось, не спорить не получалось, чем бы закончился диалог, неизвестно, но, на чьё-то счастье, в зал вернулся Никита. — Упустил. – Впрочем, это было понятно по выражению лица. – Её машина ждала прямо у дверей… В смысле, ждала не знаю где, а подъехала прямо к дверям. Она села – и до свидания. Я не успел, Феликс, извини. – Гордеев выразительно посмотрел на Веронику, ответным взглядом девушка дала понять, что уходить не собирается, и Никита поинтересовался: – Что с ней не так? |