Книга Демон скучающий, страница 87 – Вадим Панов

— Как Лидия отреагировала?

— Ребята сказали, что хладнокровно. И это обстоятельство позволяет говорить о сознательной акции: не спеша, без паники или стеснения, оделась, молча выслушала нравоучительную беседу и продолжила рисовать.

— Её забрали?

— За что? – удивился Никита. – По большому счёту, она просто загорала голышом. Не знаю, как у вас в Москве, а у нас тут можно половину города за такое штрафовать.

— Это была её первая картина?

— Возможно. – Гордеев развёл руками. – Она называлась «Карта неба», как видишь, даже я запомнил, и очень удачно продалась.

— После этого случая карьера Лидии пошла в гору?

— Скорее, после продажи «Карты неба», – уточнил Никита. – Картину заметили критики и принялись рассказывать об уникальном авторском стиле, ярком эмоциональном посыле и я не знаю о чём ещё. Я в этом не разбираюсь. На Лидию обратили внимание коллекционеры и музеи среднего уровня. Сейчас на её работы есть небольшой, но устойчивый спрос, в основном за границей.

— Она там часто бывает?

— Не проверял, но могу узнать.

— Если не трудно.

— Думаешь, Абедалониум её там заметил?

— Как вариант.

Тем временем они подъехали к «Манежу» и Вербин, продолжая разговор, начал искать место для парковки.

— Нам нужно больше информации хотя бы для того, чтобы исключить Лидию.

— Ты всё-таки подозреваешь, что она знакома с Абедалониумом?

Место нашлось. Вербин припарковался, выключил двигатель, посмотрел на Никиту и едва заметно пожал плечами:

— Буду подозревать, пока не получу доказательств обратного.

///

— Не боитесь? – поинтересовался Владимир.

— Чего именно? – не понял Вербин.

— Стать любителями живописи, – рассмеялся заместитель директора «Манежа».

Внутрь полицейские прошли самостоятельно, через служебный вход, а с Владимиром встретились в зале с картинами из частной коллекции, в котором по-прежнему толпилось большое количество людей. Позвонили и попросили подойти. Заместитель директора в просьбе не отказал, однако своим поведением давал понять, что времени у него мало.

— Вы к нам зачастили.

— Надышался культурным воздухом, – улыбнулся в ответ Вербин.

— И как впечатления?

— Скоро научусь отличать Мане от Моне.

— Не поверю, пока не увижу.

— Феликс упорный, – поддержал шутку Никита. – Если решит – сделает.

— Я буду рассказывать об этом внукам. – Владимир вопросительно посмотрел на Вербина: – Вы сказали, что появились новые вопросы?

— Появились, и очень важные. – Феликс протянул заместителю директора фото незнакомца. – Узнаёте?

— Нет, – ответил Владимир, внимательно изучив изображение. – А должен?

— Не обязательно.

— Кто это? Он причастен к скандалу?

— Это мы и пытаемся выяснить, – ответил Вербин. – Он мог быть на выставке в компании человека, фотографию которого вам показывали в прошлый раз.

— Я покажу эту фотографию сотрудникам, – пообещал Владимир. – Может, его кто-нибудь узнает.

— Буду признателен.

— Это всё?

— Ещё один вопрос.

Никита отошёл ответить на телефонный звонок, а Феликс кивнул на «Мальчика нет».

— Вам не кажется, что изображение ребёнка не соответствует размерам картины?

Логичный вопрос для далёкого от искусства человека, поскольку лицо мальчика находилось в самом центре довольно большого полотна. Всё остальное пространство было занято тёмным фоном.

— Таким образом художник достигает задуманного эффекта, – объяснил Владимир. – Каждая деталь картины работает на общую композицию, и в том числе – тьма. Она ведь неоднородна и позволяет Абедалониуму играть со светом.