Книга Демон скучающий, страница 89 – Вадим Панов

— Такой же холодной, как море?

— Такой же благородной, как империя. А теперь вы мне расскажете, что вы тут делаете? Картины здешние вы миллион раз видели, но всё равно притащились. Что происходит? Что вы узнали?

Ответить полицейские не успели – помешал пронзительный, полный боли и отчаяния женский крик, наполнивший битком набитый зал. Крик, донёсшийся от картины «Лето волшебное».

///

На первый взгляд это была одна из самых неинтересных работ Абедалониума. Причём не только из четырёх новых, но вообще из всех выставленных, а значит – из всего, что написал знаменитый художник. Неинтересная и, по мнению критиков, слишком простая, нехарактерная для мастера.

Непонятная. Непонятно, зачем выставленная. А главное, непонятно, зачем написанная?

Маленькая девочка сидит на коленях у взрослого, лет сорока, черноволосого мужчины. Он устроился в удобном кресле на веранде, окна распахнуты, видны деревья, а вдалеке блестит под солнечными лучами залив. Мужчина мягким, но очень уверенным жестом обнимает девочку. Мужчина босиком, в белых, подвёрнутых брюках и голубой полурасстёгнутой рубашке. Он изображён в профиль. Уверенно прижимая к себе ребёнка, мужчина смотрит на залив. Или на другой конец веранды. И девочка смотрит туда же. И сидит так, что её волосы скрывают большую часть лица мужчины. Кудрявые волосы девочки красиво уложены. И одета девочка красиво: на ней праздничное голубое платье, белые колготки и синие туфли с бантиками. И на первый взгляд кажется, что девочка, наверное, накрашена, хотя в её возрасте это, мягко говоря, не обязательно. Но девочка накрашена – на второй взгляд, это становится очевидным. И ещё становится очевидным, но не на второй взгляд, а далеко не сразу, только если очень-очень внимательно приглядеться и попытаться подумать, что хотел сказать художник, почему он вообще взялся за эту простенькую, даже неказистую картину… Если приглядеться, если «войти» в полотно, то приходит понимание, что девочке неуютно на коленях мужчины. Её поза не неестественна – она чужда композиции. Кажется, что Абедалониум вырезал девочку из другой картины и с помощью фоторедактора перенёс на это полотно, но благодаря этому добился невероятного эффекта понимания происходящего – у тех, кто способен понять: девочке плохо и страшно. Но она не может не обнимать за шею довольного собой мужчину. А его рука уверенно сжимает маленькое тело ребёнка.

Тот, кто мог понять – понял.

Но сколько таких? Единицы.

Остальные поняли картину «Лето волшебное» много позже.

А тогда они услышали крик. Отчаянный, полный пронзительной боли женский крик. Все услышали, все, кто был в зале. Но прежде многие обратили внимание на женщину – до того, как она закричала. Потому что на неё нельзя было не обратить внимание. Но все обратили по-разному. Кто-то без стеснения пялился. Кто-то бросил быстрый взгляд и отвернулся, демонстрируя остатки воспитания. Какой-то юноша, скорее всего блогер, навёл на женщину камеру мобильного телефона, но снять не успел: его спутница, ярко одетая, с розовыми волосами и вызывающей татуировкой на левом плече, вдруг перестала улыбаться, заставила юношу опустить руку и что-то очень коротко, но, видимо, очень ёмко высказала. И юноша смущённо вернул смартфон в карман.

Нельзя.