Книга Сквозь другую ночь, страница 176 – Вадим Панов

Гриша увидел.

А потом долго сидел в машине, думая… ни о чём. И чувствуя нарастающую злость. На всех. На полицейского, который довёл всех до нервного срыва. На маму, для которой важны только деньги. На плечистого самца, который провёл ночь с его женщиной. На Карину, которая его предала. На дядю, который никак не подохнет. На ловкую шлюху Таю, сумевшую завладеть сердцем старого Пелека и, возможно, уже укравшую его миллионы. На эту суку, из-за которой возникли все проблемы последних недель.

Из-за которой скелеты толпой выбрались из шкафа.

Из-за которой Карина плюнула ему в лицо.

Всё плохое – из-за девки старого инвалида.

Из-за Таи.

— Из-за тебя, сука. Всё плохое – из-за тебя.

Гриша повернул к себе салонное зеркало и увидел в нём другого себя. Того, который Грише очень нравился. Того, который широко улыбнулся в ответ.

* * *

— Иннокентий Васильевич?

— Да, это я.

— Позволите отвлечь вас на несколько минут?

Он был стар, сух, но ещё крепок. Невысокий рост, редкие седые волосы, очки на носу, старые очки, в одном месте подклеенные, в другом стянутые нитью – старые, привычные, рабочие очки, от которых он не собирался отказываться; синий халат, под которым виднелись рубашка и галстук – Иннокентий Васильевич производил впечатление мастера, и был им. Известным в городе мастером, услуги которого высоко ценились людьми с хорошим вкусом.

— Могу узнать, по какому вы вопросу?

Мастер мгновенно понял, что перед ним не клиент.

— Майор Вербин, Московский уголовный розыск.

Феликс достал удостоверение, Иннокентий Васильевич бросил небрежный взгляд на обложку и хмыкнул:

— Вам нужны новые «корочки»?

— Обойдусь этими, – улыбнулся в ответ Вербин.

Внимательно изучив удостоверение, старик поинтересовался:

— Чему обязан, Феликс Анатольевич?

— Можно просто Феликс.

— Нет, давайте официально.

— Как скажете, Иннокентий Васильевич, как скажете.

Чтобы выйти на этого человека, Вербину пришлось попотеть, но он решил, что найти его нужно обязательно, приложил необходимые усилия – и нашёл. Хотя изначально у него было одно лишь неясное ощущение, что этот человек должен существовать. Ощущение, порождённое взглядом на «особенное» собрание профессора Пелека. Книги, корешки которых украшали вытесненные золотом даты, написанные в римской традиции, явно были сделаны на заказ. Все надписи Вербин не запомнил, но предположил, что некоторые из этих книг заняли своё место в «особенной» коллекции ещё до рождения Михаила Семёновича и, вполне возможно, их делали в одной мастерской, которая передаётся по наследству так же, как Пелеки передают от отца к сыну свою знаменитую библиотеку. И Феликс отправился в путешествие по переплётным мастерским, в одной из которых ему повезло наткнуться не на работника, тянущего лямку «от звонка до звонка», а на увлечённого специалиста, от которого Вербин узнал, что не все старые мастера дают рекламу в Сети или берут клиентов «с улицы», без рекомендаций. Так у Феликса появился номер телефона, который привёл его обратно в одну из мастерских, в которой он уже побывал, однако на этот раз Вербина проводили в маленький кабинет, где его ожидал Иннокентий Васильевич.

— Я расспрашиваю лучших переплётчиков города, чтобы найти того, к кому периодически обращается Михаил Семёнович Пелек.