Онлайн книга «Сквозь другую ночь»
|
— Он обращается к самому лучшему, – с достоинством сообщил Иннокентий Васильевич. — Может себе позволить. — Совершенно верно. — Часто обращается? — Это официальный допрос? — Ни в коем случае, Иннокентий Васильевич, я провожу опрос, как видите, без протокола. Но если вы готовы отвечать только в официальной обстановке… — В протоколе нет необходимости, Феликс Анатольевич. – Мастер поправил очки. – Михаил Семёнович разборчив, знает, что ему нужно, поэтому книги, которые он приобретает для коллекции, как правило в хорошем или отличном состоянии. Но бывает так, что требуется реставрация и, если речь идёт о кожаном переплёте, Михаил Семёнович обращается ко мне. Реставрация – это ещё один профиль моей мастерской. — Помимо этого? — Помимо этого, я делаю для Михаила Семёновича блокноты, примерно раз в полгода. Он использует их в повседневной жизни, предпочитая качественную бумагу и отменный переплёт. — Не проще менять бумажные блоки? — Михаилу Семёновичу нравится запах новой кожи. Это всё? — Другие изделия не делаете? — Ремнями не занимаюсь. — Это я понимаю, Иннокентий Васильевич. Меня интересуют кожаные книжные переплёты, на торцах которых написано… — Вытеснено, – мягко поправил Вербина мастер. — Простите. — На корешках. — И за это простите. — Продолжайте, – разрешил Иннокентий Васильевич. — Меня интересуют кожаные книжные переплёты, на корешках которых вытеснены вот такие символы. Феликс показал мастеру разворот записной книжки, на страницах которого было написано: MMXII, ММ, MCMXCV. — Вы их делали? — И не только с этими символами, – подтвердил Иннокентий Васильевич. «Есть!» — Да, были и другие, – кивнул Вербин. Внешне он остался спокоен, хотя внутри чуть не кричал от радости. – Что вы можете сказать об этих книгах? — Ничего. — В смысле? – растерялся Феликс. – Вы ведь только что сказали, что вы изготавливали эти переплёты для книг профессора. — Я сказал, что изготавливал переплёты, – уточнил мастер. – Но это не книги, а особые блокноты, которые Михаил Семёнович изредка мне заказывает. Обложка всегда одинаковая, но разное тиснение, я имею в виду символы. Внутри – триста прошитых листов бумаги высшего качества. — Чистой бумаги? – уточнил всё ещё растерянный Вербин. — Чистой бумаги, – подтвердил Иннокентий Васильевич. — Всегда? — Всегда. — А что вытеснено на лицевой обложке? — Те же символы, что и на корешке. — Вам не доводилось ремонтировать такие… гм… блокноты? — Нет. Не было сомнений, что мастер ответил честно. — Я видел довольно старые книги, – продолжил Вербин. – Вы не могли их делать. — В нашу первую встречу Михаил Семёнович показал образец, который я должен был воспроизвести с максимальной тщательностью. Я осмотрел его и вернул профессору. — Заглядывали внутрь? — Михаил Семёнович просил этого не делать. — И вы не нарушили обещание? — Михаил Семёнович всё время находился рядом и не выпускал… блокнот из поля зрения. И Феликс понял, чем вызвана заминка: — Вы хотели сказать «книгу»? — Да. – Иннокентию Васильевичу потребовалась короткая пауза, чтобы решить, нужно ли быть искренним в этот раз. – По всем параметрам это изготовленная в единичном экземпляре книга. Однако отсутствие содержания не позволяет так её называть. — Как вы думаете, для чего человеку может быть нужен подобный блокнот? |