Книга Сквозь другую ночь, страница 158 – Вадим Панов

— Если ты уедешь, а он сделает не так, как ты хочешь, ты никогда и никому этого не простишь, – закончила за него Карина. Голос её звучал очень ровно. Перед Куничем снова сидела та самая Карина, которую он знал.

— Да. – Он наконец-то протянул руку и накрыл ладонь женщины. – Что же касается остального, я смогу защитить тебя здесь.

Карина покачала головой:

— Гриша, я знаю, что не смогу…

— Пройти сквозь эту ночь?

— Да. – На этот раз она не стала указывать на неприятный оборот. При этом она не замечала, что сама использует его. – А я боюсь её не пройти.

Она очень хотела попросить его ещё раз, но гордость не позволила. И слова, которые, возможно, с очень-очень маленькой вероятностью, могли всё исправить, не прозвучали.

— Ты устала, Карина, тебе нужно как следует выспаться и отдохнуть. – Он чуть сильнее сжал её руку. – А завтра твои страхи развеются, как дым. У Вербина ничего нет и ничего не появится. Он потреплет нам нервы и навсегда исчезнет. И мы обязательно пройдём сквозь эту ночь.

* * *

Когда тебе принадлежит бар, пусть даже это недорогое заведение на окраине спального района с незатейливым выбором закусок и пойлом сомнительного качества, у тебя невероятным образом прибавляется «настоящих друзей», любителей бесплатной выпивки или очень больших скидок. Если же твой бар входит в топ–10 московских заведений, каждый вечер собирает аншлаги, удачно расположен в центре города и славится отличной кухней, количество «настоящих друзей» начинает превышать все разумные пределы. Но с Вербиным этот фокус не прошёл: характер оказался неподходящим для навязчивых знакомых. А что касается действительно настоящих друзей, то их недлинный список сотрудники «Грязных небес» знали ещё со времён Криденс, встречали этих гостей особенно радушно и даже не думали выставлять счёт.

Медицинский эксперт Иван Васильевич Патрикеев был одним из них. Старый, опытный спец об этом, разумеется, знал, отношение такое ценил, но положением своим не злоупотреблял, как, впрочем, и остальные друзья Феликса. В «Грязные небеса» заглядывал не часто, в подавляющем большинстве случаев – по делу, но когда заглядывал – от ужина не отказывался. И от пива тоже.

— Что скажете, Иван Васильевич? – поинтересовался Феликс.

— Отличный лагер, – одобрил медэксперт, щёлкнув по кружке пальцем. – Именно такой, каким должен быть.

— У Антона нюх на хорошее пиво. Это он договорился с поставщиком.

— А для чего ещё нужен старший бармен? – улыбнулся Патрикеев. И взялся за последний кусочек стейка.

Правило у него было простое: сначала ужин, потом дела. Не потому что не доверял Феликсу, разумеется, а потому что приходил в «Небеса» после работы, голодным как волк, а значит, слегка раздражённым. А поскольку с раздражённым Патрикеевым общаться было абсолютно невозможно, Вербин сам ввёл правило и неукоснительно его соблюдал. Дождался, пока медэксперт закончит с мясом, и повторил:

— Что скажете, Иван Васильевич?

— Экспертиза была сделана хорошо, но до конца не доведена, – ответил Патрикеев, отодвигая тарелку.

— Вы что-то заметили?

— И я заметил, и он. – Имени коллеги, на столе которого оказался Вениамин, Патрикеев называть не стал, ограничился абстрактным «он». – У этого парня, Колпацкого, была ярко выраженная атрофия коры головного мозга. Видна очень хорошо. Если по уму, то нужно было делать срезы и отправлять на гистологическое исследование. Но он этого не сделал.