Книга Сквозь другую ночь, страница 134 – Вадим Панов

— Роман имел успех, – скромно заметил Феликс.

— Да, я знаю. Сейчас модно писать триллеры на основе реальных событий. Невыдуманные истории сильнее щекочут публике нервы.

— Хотите сказать, что Таисия ничего не выдумала?

— Разве тех убийств не было?

Вербин прекрасно понял, почему Григорий в начале разговора заговорил о детективах, но намеренно не стал развивать тему – ему нужно было вывести собеседника на определённый эмоциональный уровень. Вывел и увидел настоящее отношение Кунича: любое упоминание романа приводило его в бешенство.

— Вы читали книгу?

— Разумеется.

— Понравилась?

— Я только что рассказал.

— Ожидали от Таисии подобного?

— Подобного невысокого уровня? Да, ожидал. – Кунич поморщился: – Чего ещё от неё ждать?

— Того, что Таисия напишет книгу, – уточнил Феликс, оставив выпад Григория без комментариев.

— Не ожидал.

— Почему? – Удивление Вербин сыграл безупречно. – Она ведь журналистка и, говорят, талантливая.

— Журналистика и беллетристика – разные вещи. Я… – Кунич так посмотрел на Феликса, что стало ясно: он кое-как проанализировал разговор и выводы ему не понравились. – Я уже достаточно наговорил о Тае, и вы, уверен, всё поняли: мне никогда не понравится ничего из того, к чему она приложила или приложит руку. И вы кажетесь достаточно сообразительным, чтобы понять причину такого к ней отношения. У вас есть другие вопросы?

Карина отнеслась к упоминанию книги хладнокровно, Пелек остался спокоен, однако, как признался себе Феликс, пробить «покер-фейс» старого профессора ему не удалось. Кунич от книги в ярости. Но у Карины и Григория были причины предвзято отнестись к успеху Таисии, а вот профессор мог бы и порадоваться за любовницу. Он, правда, порадовался, но несколько скованно.

— На этом – всё. – Кунич поднялся и направился к дверям.

Не заплатив за латте.

* * *

Много лет назад, когда ей было то ли двенадцать, то ли тринадцать лет, Карина прочитала рассказ О. Генри «Дороги, которые мы выбираем», историю о том, что, в какую бы сторону ты ни свернул на жизненной развилке, ты всё равно останешься самим собой и будешь поступать так, как требует твоё Я. Всегда будешь тем, кто ты есть, и не важно, станешь ты биржевым воротилой или грабителем с большой дороги. Тогда, давно, Карина с идеей писателя не согласилась. Она была убеждена, что окружение и образ жизни способны не только наложить отпечаток на характер и мировоззрение человека, но изменить их. Верила, что любой из нас может стать другим и уж точно способен найти в себе силы избавиться от того плохого, что прячется у него внутри. Но чем старше Карина становилась, тем отчётливее понимала, что О. Генри, великолепный наблюдатель и тонкий знаток человеческой природы, был прав: превозмочь самого себя не сложно, а неимоверно сложно. Но важнее другое: мало кто решается на эту борьбу, поскольку то, что внутри тебя, и есть ты.

Ты настоящий.

Сколько Карина себя помнила, она всегда знала, что нужно делать и как поступать, причём знала не только для себя, но и для тех, кто её окружал, и абсолютно не стеснялась ими командовать. Лидерские качества у девочки проявились уже в детском саду, к школе основательно закрепились и, когда пришло время, Карина сразу стала старостой класса. А затем, разумеется, старостой в институтской группе. При этом, в отличие от многих сверстников, Карина ещё в школе поняла, что управлять людьми можно не только давлением, но и добрым словом. И не просто можно – так даже лучше. Поняв эту нехитрую истину, Карина научилась так ловко перемежать кнут с пряником, что люди сами не замечали, как оказывались под её управлением. А когда им на это указывали, разводили руками и отвечали, что Карина деловая, энергичная и всегда хочет сделать так, как лучше. Карина в такие моменты улыбалась и молчала. Единственный, кому она подчинилась… Точнее, не подчинилась, а приняла как равного, был Володя Пелек. Он не являлся копией Карины, был ярче, выигрывал у неё в харизме, и Карина, хладнокровно обдумав их отношения, пришла к выводу, что может проиграть прямое столкновение. Да и ссориться с Пелеком ей не хотелось. Отступила. Но Володя, несмотря на молодость, оказался тоньше, чем ожидали окружающие, сумел разобраться в Карине так же хорошо, как она разобралась в нём, и установил с девушкой удобные обоим отношения – равные. Никто не ожидал, что люди со столь сильными характерами сумеют ужиться в одной компании, но Володя и Карина не просто ужились, а по-настоящему подружились, любили и полностью доверяли друг другу. На похоронах Володи Карина не просто искренне рыдала, а пребывала в состоянии, близком к истерике. Она по-настоящему горевала.