Книга Сквозь другую ночь, страница 131 – Вадим Панов

— Это мой дядя.

— Я знаю.

— Часто, – отрывисто бросил Кунич. Посмотрел на принесённый официанткой латте и решил добавить: – Ради него я живу в России. После всего, что ему пришлось пережить, было бы неправильным оставлять Михаила Семёновича одного.

— Я понимаю: семья – это семья.

— Совершенно верно.

— Вы знакомы с его друзьями?

— Кто именно вас интересует?

— Таисия Калачёва.

— Ну, Тая не то чтобы друг моего дяди… – Кунич едва заметно поморщился. – Разумеется, знаком.

Расспрашивать Григория о том, что он думает о Таисии, не имело смысла: всё отразилось на лице Кунича, поэтому следующим вопросом Феликс перебросил мостик к интересующей его теме:

— А с другими друзьями покойного Владимира вы общаетесь?

— Не со всеми, – медленно ответил Григорий. – Но…

— Да, вы поняли правильно: я имею в виду их старую компанию, – поспешил уточнить Феликс, не сводя взгляд с Кунича.

Несколько секунд внутри Григория шла отчаянная борьба: ему очень хотелось солгать, сказать, что никого не знает, но разум взял верх – уверенный тон Вербина заставил Кунича решить, что Феликс знает правильный ответ, и потому пришлось сознаться:

— Да, я с ними знаком. – Пауза. – Ваши вопросы имеют отношение к смерти Вениамина?

— В определённой степени.

— Не хотите говорить?

— Не имею права.

— Я думал, то дело закрыто.

— Закрываются только раскрытые дела.

— Смешно сказали.

— Как есть.

Кунич глотнул кофе и зачем-то поправил воротник рубашки. Жест получился не только ненужным, но и нервным.

— Что вы хотите знать?

— Ваше мнение об этой компании.

— О тех, кто остался?

— Зачем же себя ограничивать? Можете рассказать обо всех.

Григорий хмыкнул, потом посмотрел на часы, потом сделал ещё один глоток кофе и негромко начал:

— Как вы наверняка знаете, я познакомился с ребятами примерно восемь лет назад, когда они были уже сложившимся коллективом и не горели желанием принимать кого-то в свой тесный круг. Быть их знакомым – пожалуйста, но полное доверие нужно заслужить. А я не люблю выслуживаться. Поэтому мы только познакомились и периодически встречались.

— У Михаила Семёновича?

— Да. После гибели Володи они его не оставили.

— Молодцы, – одобрил Вербин.

— Мой дядя влиятельный человек с весьма обширными связями в самых разных кругах, – сказал Кунич. – Дружить с ним большая честь. И большая выгода.

— Неужели их привязанность обусловлена только этим?

— В том числе этим.

Что в Америке, что в России люди часто меряют окружающих по себе. Особенно люди с гибкими моральными принципами.

— И они используют вашего дядю в своих интересах?

— Я не вникал. – Григорий понял, что переборщил. – Если дядя им и помогает, то не советуясь со мной.

— Вы знали Вениамина Колпацкого?

— Мы были представлены.

— Скажете что-нибудь о нём?

— Тюфяк. Очень хороший. Очень добрый. Очень умный в своей профессии. Но тюфяк. Думаю, Карина сделала бы из него человека, но… Не успела.

— Что скажете о его смерти?

— А что я могу сказать? – Григорий посмотрел на Вербина с искренним удивлением. – Веня куда-то поехал и его кто-то убил. Это всё, что я знаю.

— Я думал, у вас есть какие-нибудь мысли на эту тему, – объяснил Феликс.

— Если бы они были, я бы поделился ими во время расследования.

— Я должен был догадаться, что вы так скажете.

— Попробуйте писать детективы.