Книга В сумерках моря, страница 174 – Вадим Панов

* * *

И много-много-много-много своих дел…

На двойное убийство под Судаком Тихомирова не из отпуска вызвали, у него было достаточно текучки, к которой и добавилось расследование пляжного преступления. А затем – расследование смерти Алины Пожарской, которое Тихомиров, поразмыслив, взял на контроль. Забот у майора хватало. Тем не менее он отложил и накопившиеся, и неотложные дела и, вопреки и своим принципам, и профессиональной этике, и служебным инструкциям, просмотрел материалы по чужому расследованию – те, до которых мог дотянуться, пользуясь своим положением, чтобы узнать, как продвигается дело неуловимого маньяка.

Подёнщик…

История его преступлений тянулась уже много лет, и лишь непонятная «скромность» маньяка не позволяла ей стать общеизвестной и вызвать полноценную панику у туристов и жителей полуострова. «Скромность» заключалась в том, что Подёнщик убивал исключительно в три летних месяца – за что и получил кличку, – и всего по одной женщине в месяц.

— И мы до сих пор понятия не имеем, местный он или приезжает на эти месяцы в Крым? Или бывает наездами: приехал на неделю – убил – уехал. Впрочем, если бы знали, это мало что изменило, ты не хуже меня знаешь, что у нас творится в сезон: миллионы людей, полный бедлам с трафиком, – рассказал Пряхин, старый товарищ Тихомирова, которого майор попросил поделиться информацией по делу Подёнщика. И, несмотря на занятость: вчерашняя находка активизировала работу группы, Пряхин согласился поговорить. – Народу дикое количество, за всем не уследишь. Невозможно уследить.

— Его интересуют только женщины?

— Только женщины, – подтвердил Пряхин. – Выбирает строго одиноких, поэтому об их исчезновении мы всегда узнаём с большим опозданием: никто ведь не знает, уехала она или пропала? А если она при этом не особенно общительна, и у неё родственники или друзья не очень общительные, то заявление о пропаже можно ждать очень долго: пока они поймут, что подруга или сестра долго на связь не выходит, пока к нам обратятся… Мы одну жертву раньше нашли, чем поступило заявление об исчезновении человека, хотя тогда месяц прошёл. – Пряхин вздохнул. – Такие дела.

— Следы? – поинтересовался Тихомиров, хотя знал, какой ответ услышит.

— Подёнщик их не оставляет. Ни разу не ошибся.

— Даже ДНК не сняли?

— Нет.

— Он же их насилует.

— И насилует, и зверски избивает, – подтвердил Пряхин. – Но следов не оставляет, а если не уверен, то обрабатывает тела мощной химией. Очень осторожная сволочь.

— Я правильно понимаю, что Подёнщик постоянно меняет предпочтения?

— Да. И это нам тоже не помогает. – Пряхин коротко ругнулся. – Каждый год его возбуждает новый типаж: в один сезон нравятся брюнетки, в другой – блондинки, в третий – обладательницы стрижки «под мальчика». Три жертвы одного года всегда похожи друг на друга: стрижкой, фигурой, ростом, цветом волос – обязательно есть нечто объединяющее, но какими будут жертвы нового сезона, мы узнаём, только когда находим первый труп.

— Он десять лет убивает? – уточнил Тихомиров.

— Десять лет самому старому трупу, который мы приписываем Подёнщику, но это не значит, что он действительно самый старый, – уточнил Пряхин. – По какому принципу Подёнщик прячет трупы, мы тоже не понимаем. Некоторые исчезают с концами, и мы можем лишь предполагать, кто стал его жертвой, подбирая подходящих женщин из списка пропавших. Других находим очень быстро. Семь лет назад, когда Подёнщику нравились жгучие брюнетки с волосами до плеч, он их чуть ли не напоказ выставлял, потом снова начал играть. В этом году, как ты знаешь, только вчера нашли первое тело.