Книга Этот мир не для нежных, страница 178 – Евгения Райнеш

Они поднялись и побрели. Весь путь слился у Лив в голове в одну большую чавкающую жижу. Она уже не поднимала головы и брела, с трудом передвигая ноги, ничего не говоря и никак не реагируя на попытки Джонга её приободрить. Наверное, внезапный и вероломный уход Саввы подломил Лив окончательно. Но нужно было перетерпеть ещё и это. Переварить в себе предательство без остатка и жить дальше. Иначе обида выгрызет душу до полного опустошения. И ещё. Лив всё-таки не верила, что Савва мог вот так намеренно бросить их. Наверное, что-то случилось. Её раздирало на две части противоречием, боролись обида и вина.

Она уже потеряла всякое ощущение времени, не за что было зацепиться, чтобы понять хотя бы, какое сейчас время суток, и сколько они уже бредут так, поддерживая друг друга. Пять часов? Десять? Сутки? Неделю?

Совсем недавно Лив казалось, что ничего однообразнее и тоскливее Изнанки на свете не существует. Но теперь даже те индустриальные пейзажи казались ей вполне себе живописными картинами. На которых было, по крайней мере, небо.

Теперь же только липкая ржавая округлость, уравнивающая пол и потолок своим однообразием, жидкая грязная каша под ногами да плюхи в эту жидкость мелких тварей, не удержавшихся на скользкой стене. Через какое-то время Лив даже привыкла. Перестала их бояться. Она настолько отупела от монотонности и одинаковости, что даже решила выследить и внимательно рассмотреть одного из этих плюхов.

Плюх оказался совсем не лягушкой. Скорее, он напоминал голую полевую мышь с присосками на перепончатых лапках-ладонях. На месте хвоста торчал короткий и твердый нарост, а ещё он был даже не совершенно слепым, а вовсе безглазым. Очевидно, когда-то глаза у плюхов всё-таки имелись, так как на носатой, беззащитной мордочке в еле заметных щёлочках пульсировала тоненькая пленка, но перестали действовать за ненадобностью. «Ибо, действительно, – подумала Лив с надвигающейся неконтролируемой яростью, – чего тут в этой трубе рассматривать?».

— Осторожнее, – сказал Джонг. Он посмотрел на слепого, беспомощного и голого звереныша, лежащего у Лив на ладони:

— Он может быть ядовит. Или с острыми зубами.

— Нет зубов, – вздохнула Лив, и, чмокнув присосками, налепила плюха обратно на стену. – Нечего тут жевать. А я, кажется, настолько голодна, что и эту бы зверушку зажевала.

Поймав странный взгляд Джонга, огрызнулась:

— Что?! Если бы была менее цивилизованной и не такой хорошо воспитанной. И если бы…

Она умоляюще посмотрела на Джонга:

— И если бы у тебя ещё кое-чего не осталось. Я же знаю...

Джонг вздохнул и вытащил из внутреннего кармана халата заветную колбу с энергетической водой. Они экономили, делая только по глотку каждый раз, когда чувствовали, что силы оставляют их. Лив, чувствуя себя капризным ребёнком, но с удовольствием сделала глоток, стараясь выпить, как можно меньше. В голове прояснилось, ногам стало легче, жить – веселее.

Постепенно плюхи на стенах становились как-то все оживленнее, что ли. Веселее и бодрее. Поймав ещё одного, Лив увидела, что глаза у него хоть и в узких щелочках, но уже есть, и крикнула Джонгу, как матрос капитану на корабле:

— Земля!

— В чем дело? – бывший зелёный страж не понял. Моря на Ириде, очевидно, не было, и мифологическую подоплёку выкрика Лив, он не оценил.