Книга Этот мир не для нежных, страница 116 – Евгения Райнеш

Тут Лив поняла, что не знает, как закончить фразу. Если бы он не... Что?

— В общем, извини, — не очень логично свернула она мысль.

Савва понял:

— Всё будет хорошо, ты только немного потерпи и верь мне, Оливка...

Это был тот самый момент, когда Лив совершенно уверилась, что перед ней именно Савва, а вовсе не бесконечное число его отражений.

— Не называй меня Оливкой, сколько тебе раз говорить, — она выкрикнула это так неожиданно, что он вздрогнул. И тихо, гораздо тише добавила. — И как ты тогда... В воробья? Мне не показалось?

Савва отрицательно покачал головой и улыбнулся:

— Нет, не показалось. Это происходит помимо моей воли. Но это не страшно, если знаешь путь на Ириду.

— Но зачем? Зачем ты это сделал? — девушка все ещё искренне не могла понять и принять его жертву. В смысле, что она до сих пор не понимала, что случилось вообще. Игра, жертва, фишка... Она ждала этой встречи с Саввой, и ожидала, что он ей все объяснит. Но он тоже, как и все прочие персонажи этой странной командировки, был сверху донизу напичкать вопросами, которые не предполагали ответов.

— Я же сказал, мне не страшно, — повторил Савва. Но и это был совершенно не то, что она хотела бы от него услышать.

— Тогда начнем сначала, — твёрдо сказала Лив. — Вопрос первый. Ирида... Ты здесь родился, да?

— Кажется, да. Смутно помню, что я был здесь, потом — не здесь, потом опять вернулся.

— А как же ты мне рассказывал... Переселенцы, кровь лесорубов в невесть каком поколении...

— Это тоже, и это тоже, — торопливо заговорил Савва. — Просто очень давно было. Но я хоть и смутно, но помню. И лес, и деда, и отца. Но я одновременно и здесь всё помню. На Ириде. Замок, братьев... Можешь не верить, но это так.

Лив словно провалилась в глухую яму. Она опять ничего не понимала.

— Скажи только, ты не сделал ничего преступного?

— Нет, я просто однажды вернулся на Ириду. Меня заметили, и мой ильёг объявили вне закона. Отобрали границу, уничтожили замок, стёрли цвет.

— Но кто? И почему?

— Потому что трое — это ещё хуже, чем один. Если остается один, он слаб, его раздирают страсти и противоречия. Если появляются трое — это такая мощь, которая может потрясти основы государства. Что будет, если в игру вступят трое, никто и представить себе не может. Не было такого никогда. Нет такой цифры, нет такого числа. И теперь для нас нет цвета. Нас нет.

— Но ты же... Ты же хансанг, верно? А это значит, что сейчас они все равно знают, о чем мы говорим? — Лив кивнула на матовую плёнку.

— В общем-то, да. Хотя я неустойчивый хансанг. Отключаюсь, подключаюсь по желанию. Есть темная сторона, есть светлая. Я — нечто третье, чему не придумали названия. Собственно, никто и не собирался придумывать. Мне просто запретили возвращаться. Нужно было оставаться на той стороне сферы, там, где Лера. Мне сказали, что она — моя сестра. Что я должен служить Фарсу. Но это было нетрудно, мне самому это очень нравилось. Вызывало восторг. Раньше. На самом деле, я плохо помню. Однажды мне пришлось вернуться сюда, хотя и помимо моей воли. И все получилось плохо. Очень плохо. Я чувствую свою вину, но ничего не могу поделать. Впрочем, пытаюсь, — Савва закончил фразу неожиданно загадочно.

— Савва, — Лив посмотрела на него строго. — Ты чего пытаешься мне опять по ушам пройтись? Твоя сестра, Лера, монахиня, вроде здешней правительницы, я сама её изображение в полный рост и многократно увеличенное видела. И именно она убила Маджонга. А Джонгу пришлось из-за этого бежать. Так что, думаю, это она стерла ваш цвет, верно? А значит...