Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 65 – Евгения Райнеш

— Не знаю, – Кит пожал плечами. – Ника сказала, что я должен тебе признаться. И… Медвежонок все еще у меня.

— Как так? – мне стало по-настоящему любопытно.

Даже открыла глаза.

— Принесу в следующий раз. Только найду, он где-то в старых вещах. Как только разыщу, так сразу принесу, хочешь?

Я кивнула:

— Конечно! Может, и в самом деле что-то вспомню необычное. Вот только боюсь, что обнаружу себя малолетней воришкой. Из тех, кого пытаюсь каждый день перевоспитать.

Кит хмыкнул. Совсем как в детстве, когда он изо всех сил старался смеяться над моими несмешными шутками.

— Отдыхай, – сказал он на удивление тепло. Даже как-то непривычно нежно. – Два дня не выходи на работу. Я ваших предупрежу, Зайка тебя подменит.

Эсэмэска от Кондратьева пришла в пять утра. В пять ОЧЕНЬ промозглого утра. За окном еще даже не светало, когда блямк мобильного вытянул меня, разомлевшую, из нагретой постели и заставил тащиться в промозглую тьму.

Больничный закончился быстро (кто бы сомневался?), но за это время я как-то разохотилась спать до полудня. Плечо уже не болело, но от приятной привычки отказывалось тяжело.

Единственное, что могло примирить с окружающей действительностью, так это мысль о звонке из СТО. Механик сказал, можно забрать мою ласточку.

Что ж, до вечера еще можно потерпеть.

В сонном полумраке над городом нависли налитые свинцом тучи, задевающие крыши высоток. Дождя уже сутки не было, но в асфальтовых выбоинах маленькими болотцами густели коричневые лужицы, отражающие свет не выключенных с ночи уличных фонарей. Будто из самой глубины жижи горели пронзительные глаза грязевого народца. Я придумала его еще в глубоком детстве на фоне необходимости умываться. Нику однажды вызвали из отпуска из-за моей истерики. Оказалось, я вопила от ужаса перед грязевыми человечками, которые утаскивают в кашу-малашу всяких девочек-грязнуль. Сама выдумала, сама испугалась, в этом вся я.

Несмотря на несусветную рань, в участке меня уже ждали. Никита Кондратьев, у которого был ключ от кабинета, на случай, если я потеряю свой, с хмурым видом сидел за моим столом и не отрывал взгляда от мальчишки, который постоянно оглядывался на дверь, очевидно, не теряя надежды на свободу.

На пареньке была добротная черно-красная курточка, испещрённая рисунками из японских мультиков. Из-под надвинутого на лоб капюшона мрачно смотрели светло-серые глаза, и пуговкой торчал круглый нос, совершенно не подходящий для аборигена страны восходящего солнца. Яркие крупные веснушки не скрывала даже грязь, размазанная по чумазому лицу.

— С межгорода сняли, – сказал Кондратьев. – Без денег и документов.

— Ну, какие у него документы? – улыбнулась я мальчику. – Тебе хоть одиннадцать есть? Из дома сбежал? Скучно стало?

Загар на его лице явно не пляжный. Такой бывает только у тех, кто в наших широтах много времени проводит на вольном воздухе. Мальчик одет не дорого, но в новое. Лицо и руки замызганные по-дорожному, но вещи не потрепанные. Откуда-то из района, из нормальной семьи.

— Да уж, – как-то совсем по-взрослому вздохнул он. – Соскучишься тут…

Не молчальник, а это уже хорошо.

Я подошла к небольшому столику, щелкнула кнопкой чайника и только потом заглянула в пустой пакет с заваркой.

— Чай есть? – с надеждой спросила Кита.