Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 63 – Евгения Райнеш

— С моим глухим прошлым могу оказаться кем угодно. В том числе – какой-нибудь родственницей семьи Кейро. И – да, даже дочерью.

— Так мстить вернулась ты?

— Ну, как знаешь, я никуда и не уезжала. Значит, и вернуться не могла. И не претендую на истину в последней инстанции, – пожала плечами. – Просто пытаюсь протянуть связь. А частности можно доработать потом. И главное тут – найти этого Асира Кейро.

— Ну, предположим, я его найду. Но если он тогда ничего путного не сказал, то сейчас, спустя столько лет… Что он может помнить?

— Вот именно, что спустя столько лет! Просто ты будешь задавать ему ПРАВИЛЬНЫЕ вопросы. И… Кит, в конце концов, у тебя есть другие версии?

— Есть. Жена твоего бывшего мужа довела его до сердечного приступа, испугалась и сбежала. Возможно, она и в самом деле мошенница и охотница за «папиками», уже засветившаяся в нашей базе, это объясняет наличие у нее чужого паспорта. Не исключено, что она долгие годы ждала момента ограбить его и сбежать, и случай только сейчас представился. Кристину преступница решила забрать позже, когда все успокоится. А произошедшее с семьей Кейро – просто похожий случай.

— Ладно – сказала я, махнув на него рукой. – На сегодня хватит. Я устала. Иди, давай. Только пробей Асира Кейро. И еще – проверь получше дела старшего Успенского. Кому он мог дорогу перейти.

Но Кит почему-то медлил. Мялся неловко, хватал со стола то чашку, то забытую мной с вечера ручку, вертел в руках, машинально возвращал на место. И опять хватал. Кондратьев явно хотел что-то сказать и никак не решался.

— Ну? – глаза слипались. – Говорю же, все будет в порядке. Я спать лягу сейчас, не бойся, никуда не собираюсь. И плечо болит…

— Аль, я должен…

— Чего ты должен еще?

— Ника насела на меня, прицепилась, что я обязан рассказать…

— И что?

— Ну… – Кит выглядел очень смущенным.

Кажется, даже покраснел, хотя видеть Кондратьева зарумянившимся от стыда мне еще никогда не приходилось. Может, и показалось, а просто так на его лицо лег свет.

— У меня есть кое-что, Аль, – Кит заговорил противненьким «приличным» голоском.

И в самом деле, виноват. И очень. Чего тогда орал только что как ненормальный?

— Это сладкое, круглое или живое? – быстро сориентировалась я.

Наша детская игра. Кит прятал что-нибудь – мячик, конфету, зеленый лист с дерева или цветок, а я должна была задавать вопросы и по ответам угадать. Один раз в его разжатом кулаке оказался маленький белый мышонок. Ох, и визжала же я! С тех пор в моем вопроснике навсегда появилось слово «живое».

— Ни то, ни другое. Ни третье.

Я видела, как Кит тщательно обдумывает то, что собирается произнести вслух. Подбирает слова, будто пробует на вкус, прежде чем выплюнуть. Даже его челюсть беззвучно двигалась взад-вперед от напряжения.

— Уф, это уже радует. Значит…

— Не догадаешься, – как-то чересчур печально для привычной игры сказал Кит. – У меня с самого детства есть от тебя одна тайна.

— Только одна? – удивилась я.

Он уставился перед собой, казалось, обдумывая ответ, прежде чем кивнуть головой.

— Да, но…

— Валяй, – разрешила я. – Думаю, знаю, о чем ты. В третьем классе, когда все говорили, что лежишь в больнице с аппендицитом, на самом деле тебя похищали гоблины?

Кит уставился на меня с неподдельным удивлением. Детство закончилось, он не только больше не смеялся над моими шутками, но даже не притворялся, что понимает их.