Онлайн книга «Последняя сказка Лизы»
|
По китайскому гороскопу это час Тигра. Логично. Два недотигра вопят под окнами. Я имею в виду, конечно же, Джаз и Армстронга, а третьим, конечно, окажется Рыжий. Соседский котяра, который с переменным успехом претендует на часть территории, доставшейся по жилищному праву Джаз и Арму. Но я ошиблась. Третьим был не Рыжий. Серая, распластанная по земле тень метнулась за угол дома, как только я показалась на ещё заваленном спросонья горизонте. Специально неудачно бросила вслед беглецу щепку, подобранную тут же с земли. Из-за приоткрытого окна торчали четыре уха. Джаз и Арм с подоконника, почувствовав подкрепление, воспряли духом и принялись орать с новой силой. Я укоризненно покачала головой, запихнула кошек в дом и закрыла окно с внешней стороны. Воцарилась блаженная тишина. «А почему кошки не вышли из дома, а прогоняли незнакомца из окна? Почему они его боялись?», — подумала, опять засыпая. За завтраком, когда я рассказала ночную историю, Тея тут же выдвинула свою версию: — Это, наверное, енот. Он иногда приходит в наш сад, чтобы обобрать черешню. Алекс пытался охотиться на него, но этот мерзавец очень хитрый. И мы вот уже не первый год остаёмся без ягод. — Черешня же спеет летом? — Ну, может, он что-нибудь забыл здесь летом, а теперь вспомнил и вернулся, — засмеялась Тея. — В час Тигра… — задумчиво произнесла я. — Что⁈ — Время между тремя часами ночи и пяти утра называется часом Тигра. — Ух ты! А ведь точно. Ну, такой вот тигровый енот хулиганит у нас в саду. Тея шикнула на Джаз, которая, как всегда утром, болталась у неё под ногами, в справедливом ожидании еды: — Идите мышей ловите, кошки! Ешьте то, что добыли, дармоеды! Тоже мне, тигры. Енота прогнать не можете. Впрочем, Тея тут же насыпала им кошачьего корма. Она всегда так делает: сначала попрекает кошек куском хлеба, а потом всё равно кормит. Но мышей они ловят. Не от голода, а от врождённого охотничьего азарта. Утро выдалось туманным, мелко моросящим дождём. Из окна тянуло сыростью, и я ощутила, как горы накрыла влажная взвесь из мельчайших капель, рассыпанных в тумане. Тея вдруг спросила: — С тобой произошло что-то хорошее? Я удивилась, но ответить не успела, потому что Алекс закричал из коридора: — Где мой зимний дождевик? Мы все побежали искать его зимний дождевик, и забыли и о еноте, и о том, что случилось со мной хорошего. Когда дождевик обнаружился в коробке с тёплыми вещами, Алекс умчался на своём скутере, и суматоха улеглась, я спросила Тею: — Ты почему вчера так поздно вернулась? — Осталась Татьяне Романовне помочь, — ответила она, прочерчивая стрелку на правом веке. Неужели я тоже так старательно высовываю кончик языка, когда наношу макияж? — Что-то случилось? — меня все ещё не оставляла мысль: с музейщицой обязано произойти нечто детективное. Какое-то предчувствие, ни на чём не основанное. — Мальчишки расписали краской стены музея. И представь: на латыни! Интеллектуальные хулиганы, — засмеялась Тея и, оставив в покое свой глаз, полезла в сумочку. — Мы с ней до ночи надписи оттирали. Сейчас покажу тебе. Порадуешься. Подруга протянула телефон, запечатлевший уже знакомое мне небольшое здание местного музея. Всё расписанное стилизованным ярким граффити. Не рисунки, только надписи: «Angele mi, duce te, es ante me, et ego post te», «In hac spe vivo!», «Debellare superbos», «Est quaedam flere voluptas»… |