Книга Последняя сказка Лизы, страница 100 – Евгения Райнеш

— И что это значит? Эти надписи?

Тея пожала плечами:

— Я поняла только самую длинную, кажется, слова из молитвы. Что-то вроде: «Ангел мой, будь со мной, ты впереди, иду за тобой». Думаю, другие в том же духе.

— Ти, с чего бы мальчишкам писать граффити на латыни?

— Да кто их знает? Может, какая секта сатанистов? В подростковой субкультуре чего только не встречается. Не бери в голову, я хотела тебя повеселить, а вовсе не расстроить. Тем более мы хоть и намучались, но все уже смыли. Хочешь, из телефона удалю? Получится, что ничего и не было.

— Лучше перешли мне, — попросила я.

— Хорошо. Оп! Сделано.

Тея, торопливо чмокнув меня в щеку, убежала по каким-то своим делам, я осталась одна и полезла в поисковик переводить значение фраз.

«Подавляй гордыню непокорных», «В слезах есть наслаждение» и прочая нелепица в том же духе.

Какая-то подростковая глупость…

Теперь ничто не мешало мне устроиться у печки с ноутбуком. Я подумывала о том, что неплохо бы сочинить сказку про Деву Гнева, но никак не могла взяться за неё. А старая история про капризную принцессу Иголочку отодвинулась куда-то на периферию сознания, поблекла, выцвела, стала неинтересной.

Поэтому я открыла пасьянс «Косынку» и увлечённо заклацала по картам. «Косынка» не использовалась уже сто пятьсот лет, и забытый пасьянс показался мне невероятно увлекательным.

Словно толчок в затылок. И следом за взглядом, ударившим в спину, уже знакомый, сдерживаемый в горле голос:

— Это я. Не бойся.

Я медленно повернулась. Он стоял на пороге — в тёплой клетчатой рубахе, старой дублёной жилетке мехом наружу, просторных джинсах и серых, сильно замазанных землёй кроссовках. В руках он держал целый сноп каких-то странных, чуть поникших запоздалых цветов. Увидев, что я пристально уставилась на изрядно подвядший букет, Шаэль улыбнулся:

— Это тебе, — и протянул цветы.

Машинально взяла букет и молча пошла искать банку, достойную принять этот прощальный осенний подарок. Во мне боролись смятение, радость и стыд, я не могла вымолвить ни слова. А вот Шаэль был сегодня на удивление разговорчив.

— Лиза, мы не можем делать вид, будто ничего не случилось.

На самом деле, мне очень хотелось делать именно такой вид — будто ничего не случилось, но понимала: это невозможно. Ты можешь лгать сама себе, но, если в деле замешан кто-то второй, или третий, или пятый, очевидное придётся признать рано или поздно.

— Чаю? — наконец-то спросила я, поперхнулась этим коротким словом и закашлялась.

Шаэль кивнул, по-хозяйски подошёл к столу, взял чистую чашку и налил в неё горячий настой. В комнате шумно запахло мятой. Он сел на один из оранжевых диванов и блаженно зажмурился.

— Тепло.

— А как у тебя там, в горах? — начало светской беседе положено.

— Печка старая. Больше дымит, чем греет, — пожаловался Шаэль. — А Дом Невесты для любви, а не пережидания холодов.

У него был вид человека, который долго мерз и наконец-то начал отогреваться.

— А как деревенские собаки?

— А что с ними станется? — пожал плечами Шаэль.

— Шакалы не беспокоят? — я оттягивала момент, понимая, что о произошедшем всё равно придётся говорить.

Не ради же чашки чая он пришёл в Старый Дом. Ко мне.

— Тю-ю-ю…

Шаэль вдруг хвастливо, совсем по-мальчишески присвистнул и достал из-за пазухи небольшой охотничий рог.