Книга Последняя сказка Лизы, страница 67 – Евгения Райнеш

— Повезу, — на его лице не дрогнул ни один мускул. — Там, выше, есть. Тепло. Еда. Ногу нужно зафиксировать.

И как я сама до этого не додумалась? Валялась тут, страдая и замирая от ужаса, а позаботиться о лодыжке ума не хватило. Клуша. Как есть — клуша. Принцесса Иголочка…

Я терпеливо подождала, пока Шаэль приладил к вздувшейся ноге какую-то деревяшку, найденную им, видимо, по дороге. Для этого он вытянул пояс из своих штанов, и меня обеспокоило, что эти штаны могут свалиться с него в любой момент. Почему-то больше, чем всё прочее, неприятно волновала возможность увидеть своего спасителя без одежды. Бельё-то хоть, это дитя гор носит?

Но штаны продолжали держаться на крепких бёдрах, и это меня в конце концов успокоило. С помощью Шаэля я перекинулась на тележку. В глазах плясали зелёные пятна, и я чуть не потеряла сознание, когда вынужденно потревожила вытянутую на деревяшке ногу.

— Нужно… быстро, — он с тревогой смотрел на линию надвигающегося грозового фронта. — Если ливень… Быстро уходить.

— А как же мои? Они с ума сойдут, — когда волна дурноты прошла, я вспомнила про Алекса и Тею. — У тебя есть мобильный, чтобы позвонить?

Шаэль напрягся в раздумье. Я прикусила язык, потому что с самого начала было ясно: откуда у него телефон? Глупо спрашивать.

— А ты… писать… умеешь? — вдруг улыбнулся он.

Улыбка оказалась просто замечательная, белозубая и открытая. «Он пошутил?» — с удивлением подумала я. Этот парень совсем не вязался с образом весельчака и балагура.

Кивнула.

— Записку… Переброшу… Они знают… Где ты?

Опять кивнула.

— Придут сюда. Готова?

Кивнула в третий раз и крепко сжала зубы. Шаэль тронулся с места, толкая перед собой тачку, в которой болталась я. Он тянул тележку вверх по крутому склону и вскоре вышел на незаметную тропу.

Несмотря на то, что мы ехали медленно, путь оказался наполнен страданием. Тачка подпрыгивала на кочках, тут же отдаваясь в ноге резкой болью, от которой на меня наваливалась дурнота. Шаэль старался идти, толкая перед собой тележку, очень аккуратно, но это мало помогало.

Вскоре я, кажется, потеряла сознание. Вернее, то проваливалась в какой-то бред, то приходила в себя. Сквозь боль и полубред, которые заполнили все моё существо, уже плохо соображала, что вообще происходит. Несколько раз Шаэль останавливался, чтобы дать мне попить воды из родника, обмывал моё потное, грязное, перекошенное лицо. Я делала несколько глотков прозрачной вкусной воды прямо из его больших ладоней, которые он складывал лодочкой, и снова откидывалась на спину. Так продолжалось, как мне показалось, несколько часов. Лес становился все угрюмей, а пути, которые выбирал мой неоднозначный спаситель, всё извилистее. Иногда, вынырнув из забытья, я открывала глаза и видела над собой калейдоскоп густо перепутанных друг с другом веток мощных деревьев, с которых грязно-зелёными бородами свисал древний, мрачный мох. Один раз я спросила:

— Почему тут совсем не слышно, как поют птицы?

Но что ответил мне Шаэль (и ответил ли он вообще), я не помню, так как сразу снова отключилась.

Пришла ненадолго в себя, когда Шаэль наконец-то остановился:

— Мы на месте. Лиза.

Слова донеслись как сквозь сон, я ничего не смогла ответить и не смогла открыть глаз. Только почувствовала, что он подхватил меня осторожно на руки, и всё сущее опять стремительно закрутилось в воронку, унося по ту сторону сознания.