Онлайн книга «Последняя сказка Лизы»
|
В холле музея Татьяна Романовна что-то, не торопясь, объясняла двум остроглазым мальчишкам лет восьми. Судя по всему, они собирались умчаться, но задержались, потому что им стало интересно. Мы решили не мешать акту просвещения, попрощались и направились к выходу. — Подождите! — Татьяна Романовна догнала нас уже на крыльце музея и протянула какой-то листок. Свежую ксерокопию ещё одной ксерокопии явно старой книги. Из-за потёртости самого оригинала линии рисунка оказались смазаны, коричневые пятна времени скрывали львиную долю изображённого на листе. — Это всё, что у меня осталось. Я не уверена, но изображение вполне может оказаться частью интересующей вас истории. Татьяна Романовна быстро скрылась за музейной дверью. Мы склонились над листком, чуть не стукнувшись лбами. На рисунке среди каких-то стилизованных зверей — то ли волков, то ли лисиц — кружилась фигурка в длинном платье. Лица не было видно совсем, зато ясно прорисовывались ладони неясного изображения. С них срывались всполохи огня. Звери, на которых она направляла свой огненный гнев, корчились в муках на земле, остальные преданными глазами глядели на танцующую и совсем не порывались убежать. Вдали виднелись вершины гор, которые как раз и были прорисованы тщательно. — Это она? — Тея, заглядывающая на рисунок через плечо, подняла на меня глаза: — Это Дева Гнева? — Ты знаешь, — во мне поднималось какое-то странное чувство восторга. — Мне кажется, да. Тот парень… Ну, идиот в парке… Он говорил про матушку-заступницу и звал её огонь, чтобы сжечь… Демонов, кажется… — Что⁈ — Тея явно не разделяла моего восторга. — Кто тебе говорил? — Парень в парке, но он явно был не в себе. И он говорил про огонь. Что придёт заступница и все очистит огнём. Точно. Именно так он и сказал. И здесь точно, смотри, огонь! Дева Гнева, которая сожжёт огнём демонов. Тея потянула меня за рукав плаща с крыльца. — Да ладно, ладно тебе… Успокойся. Это всего-навсего ксерокопия с какой-то старой книжки. Татьяна Романовна! Тея вдруг ринулась обратно в здание музея. Её крик показался мне слишком громким для подобных учреждений. — А что это за книга? Не знаете? Жаль… Подруга выскочила обратно на крыльцо и сказала печально: — Она не знает, слышала? И ты в это поверишь? * * * Я возвращалась в Аштарак одна, потому что Тея решила зайти в парикмахерскую. Она звала и меня, но утреннее воодушевление к вечеру совершенно испарилось. В предзакатной грусти так и проехала нужную остановку, а когда автобус затормозил и я, одинокая, вышла из него, то оказалась на краю деревни. Вы знаете, что путь при дневном свете несколько отличается от себя самого во тьме? Вернее, отличается кардинально. Становится непредсказуемым и пугающим. Бесконечная ограда, виляющая вдоль дороги, скрывала огни домов, наслаждающихся сонным уютом в глубине садов. Редких уличных фонарей, половина из которых еле-еле выцеживала тусклое мерцание, могло бы хватить аборигену, знающему деревню, как свои пять пальцев, но явно было мало для меня. Дорога шла под уклон, и волей-неволей приходилось ускоряться, чего совершенно не хотелось. Хотя бы из-за луж, которые норовили вспорхнуть из-под ног словно перепуганные птицы. Потоки грязи, во время ливня спустившиеся с горы, так и не успели высохнуть на побитом, старом асфальте. Вскоре джинсы чувствительно промокли до середины колена, и, кажется, вода проникла в кроссовки. |