Книга Последняя сказка Лизы, страница 45 – Евгения Райнеш

После горной деревенской тишины город показался шумным и суетливым, несмотря на то что курортный сезон давно закончился. Он развалился вальяжно вдоль побережья, и море ощущалось влажным солёным покоем во всех его даже самых глухих закоулках. Мы вышли из автобуса и прошли мимо расслабленных таксистов, которые в ожидании редких пассажиров резались в карты прямо на бетонном приступке к угловому магазину.

На набережной мы попросили по чашке кофе, как и собирались, и в ожидании заказа глазели на море. И тогда я зачем-то спросила Тею:

— Что в мужчине тебе кажется самым отвратительным? Такое, что вообще никогда не смогла ни принять, ни простить.

Тея стала говорить про жадность, прелюбодеяние…

— Нет, — прервала я её. — Это общечеловеческие, библейские грехи. А я спрашиваю о самом омерзительном качестве именно в мужчине.

— Неумение принимать ответственность, — подумав, ответила Тея. — Когда мужчина вместо того, чтобы решать проблемы, кивает на своё трудное детство, в котором были виноваты родители. Или на жену, которая поедом его ест и не даёт развернуться таланту. Или вокруг одни враги и недоброжелатели, которые из зависти к гению вставляют ему палки в колёса. Или… Ну, ты понимаешь?

Я кивнула.

— Ты имеешь в виду инфантильность? Или женоподобность?

— Можно сказать и так, — мягко проговорила Тея и осторожно поднесла к губам чашку горячего кофе.

Может, подруга собиралась сказать что-то ещё, но подошедшая с нашим заказом официантка спросила, как дела. Завязался неинтересный мне разговор об их общих знакомых, и я откинулась на спинку кресла. Маленькими глотками цедила горький напиток и смотрела на пустое, бирюзовое море, которое уже начинало сереть, словно в ожидании зимы и штормов. Море смотрело на меня печальными глазами Влада.

Когда их разговор и мой кофе одновременно подошли к логическому завершению, я уставилась на Тею красноречивым требовательным взглядом.

— Я почему-то подозревала, что не успокоишься, — вздохнула она, с сожалением поднимаясь с места, — А так хорошо было здесь сидеть…

Вопреки законам жанра, сотрудницу мы обнаружили в музее живую и невредимую. Судя по всему, она даже и не догадывалась, что я её волей или неволей уже записала в жертвы.

— Татьяна Романовна, здравствуйте! — Тея протянула руку подтянутой интеллигентной женщине чуть за пятьдесят.

Татьяна Романовна вовсе не походила на какую-нибудь детективную старушку, скорее, она напоминала актрису, только-только начинавшую переходить на роли мамы взрослых сыновей и ещё не совсем привыкшую к новому амплуа. Практически незаметно, но эффектно подкрашенная, в приталенном платье, которое сидело на ней идеально.

— Это моя подруга, Елизавета. Она очень интересуется историей Аштарака, не обессудьте, что привела её сегодня к вам и без предупреждения. Мы рядом оказались, вот и зашли.

Татьяна Романовна улыбнулась в ответ.

— Ничего страшного. У нас же все-таки музей, а не частная усадьба. Для этого мы и работаем. Но, кажется, я Тее рассказала всё, что знала. Про Аштарак не очень много сведений, это правда. Всегда была закрытая для посторонних территория.

— Прямо совсем закрытая? — удивилась я.

— Нет, конечно, шлагбаумы там не стояли на въезде, — ответила музейщица. — И местные жители к тем, кто появлялся в деревне, относились дружелюбно. Но всегда, насколько я понимаю, существовала черта, за которую новых людей не пускали. Да и кому нужно было тогда просто так прогуливаться в такую даль, в горы? Это сейчас автобус вас за полчаса поднимет, а пешком забраться не так-то просто.