Книга Явление прекрасной N, страница 129 – Евгения Райнеш

Кайса стояла у подъезда, нетерпеливо постукивая носком кроссовка об асфальт, когда подъехало такси. Жена незнакомым, властным движением открыла дверцу машины, и авто поглотило её хрупкую фигурку. Секунду Гордей сомневался: стоит ли проследить, куда она отправляется (почему-то он решил: если позвонит, Кайса непременно соврёт), но понял, что шпион из него никудышный. Либо он потеряет такси, либо Кайса заметит слежку.

Гордей подождал, пока такси не скрылось из вида, припарковался на привычном месте и поднялся. Дымчатый кот неслышно материализовался на пороге спальни. И смотрел так, словно знал: человек задумал что-то недоброе.

— Кис-кис, — неловко позвал Гордей.

Он не умел ладить с животными. Даже попытки приручить беспризорного Метастаза закончились полным провалом, хотя он очень старался. А после того, как любимое Кайсино животное разрушило костяное войско, Гордей с трудом притворялся дружелюбным.

— Иди сюда, я тебе колбаски дам, — пообещал он коту.

Больше он ничего не мог предложить. Тима не шелохнулся. Может, он не хотел колбаски, а, может, совсем не доверял Гордею. Как бы то ни было, но Гордей не собирался под пронизывающим взглядом этого кота зашивать в подушку мешочек, который дала ему Вера, и надевать наволочку.

Поэтому подошёл ближе, уговаривая себя, что в этом животном нет ничего такого запредельного, и схватил на руки. Тима не сопротивлялся, с каким-то даже интересом посмотрел прямо в глаза Гордея, словно ожидая, что тот собирается делать дальше.

Гордей потащил кота в прихожую. Когда оказался у самой двери, Тима прижал уши и угрожающе зашипел, а потом попытался вырваться. Гордей одной рукой с трудом удерживал брыкающегося Тиму, а другой толкнул входную дверь, которую так и не закрыл на замок.

Когтистая лапа скользнула по обнажённой шее Гордея, точно метя в пространство распахнутой куртки. Кот впился когтями, продирая кожу. Гордей еле сдержался, чтобы не бросить его на пол, а Тима, не дожидаясь, когда тот придёт в себя, совершил следующую атаку. Выдернув когти из шеи, он с размаху полоснул ими по щеке Гордея. Новый приступ жгучей боли всё-таки заставил Гордея заорать. Он чувствовал, как по лицу потекла струйка крови, когда швырнул кота на лестничную площадку.

— Иди туда, откуда пришёл, — зло сказал он, закрываясь от Тимы. — Нечего тут шпионить.

Успел заметить, как тот шлёпнулся о пол, и пронзительно синие глаза сверкнули каким-то уже знакомым выражением. Словно в них отразилась настоящая человеческая злость.

Но Гордей не хотел сейчас думать об этом. Он прошёл на кухню и вымыл руки так тщательно, будто готовился к операции. А потом только достал из самого дальнего угла своего письменного стола дары Веры.

От резкого звонка телефона Гордей вздрогнул. Чуть не выронил пакет с наволочкой и перьями, который сжимал в руках. Нервы ни к чёрту. Ещё немного, и он начнёт шарахаться от любого шороха.

Звонил Игорь. Гордей ответил, ожидая ничего хорошего.

— И? — ответил он вместо приветствия.

— Я узнал ещё кое-что о Патрике, — сказал тот, почему-то не удивившись неприязненному тону Гордея. — О Петре Тимошенко. Наверное, это важно. Его сестра ему не сестра.

— А кто? — равнодушно поинтересовался Гордей.

Его сейчас занимали совсем иные проблемы.

— Она — его мать. Только родила очень рано — в четырнадцать или пятнадцать. Поэтому родители записали мальчика на себя.