Книга Явление прекрасной N, страница 126 – Евгения Райнеш

— Ты сильно потерял в весе, прелесть, — сказал Виссарион.

Он снял очки, протёр их салфеткой и снова водрузил на нос. Словно не был уверен в своих словах и решил внимательнее рассмотреть Гордея. Покачал головой:

— На тебе одежда висит мешком. Ты разве не должен отдыхать в отпуске? Розоветь и округляться?

Гордей пожал плечами, на которых и в самом деле привычный свитер незнакомо висел, как на вешалке. Он сам только сейчас заметил.

— Эта твоя Вера Петровна… Я хотел спросить, кто она на самом деле?

— Умная женщина, — сразу ответил Виссарион. — И знает, что делать, когда вдруг происходит какая-то чертовщина. Но раз уж ты вытащил меня в это кафе, давай что-нибудь закажем. Подпитаем тебя, прелесть, скажем…

Он углубился в меню.

— Вот — свиные рёбрышки. Они здесь хороши? Не знаешь?

При упоминании о рёбрышках Гордея затошнило. Невыносимо думать обо всём, связанном с костями.

— Я, наверное, салатик какой-нибудь, — пробормотал он, понимая, что звучит нарочито и жалко.

Взрослый мужик, много работающий, всегда предпочитает то, что может быстро наполнить тело необходимой энергией. И вдруг — пустые овощи. Но его тошнило от мясного вот уже несколько недель. Казалось, что пахнет протухшим. Отвратительный запах разложения преследовал Гордея, и сначала он старался его не замечать, но теперь уже совершенно не мог игнорировать.

— Угу, — сказал Виссарион. — Может, коньяка? Я сам, знаешь, в завязке, но мысленно поддержу. Что мы сегодня, кстати, отмечаем?

Он не был любителем кафе и ресторанов и несколько удивился, когда Гордей попросил встретится на нейтральной территории. Он всегда либо приходил к Виссариону на работу, либо приглашал к себе домой. Но Виссарион не стал задавать лишних вопросов. Просто приехал.

Коньяк как раз у Гордея последнее время не переводился и дома. Пакеты с кофейными зёрнами и бутылки хорошего коньяка заполонили кухонные шкафы. Какой бы мужик оказался недоволен подобным обстоятельством? Только не Гордей.

Он покачал головой.

— Возьму водки. И сырную тарелку.

Сыр казался ему безопасным, хотя и не лучшая закуска под водку.

— Из тебя будто вытягивают жизненные силы, — сказал Виссарион, когда официант, принявший заказ, отошёл от их столика. — Осматривал своё тело? Следов от зубов не наблюдается?

Наверное, это он так пошутил, но Гордей поёжился, будто от слов Виссариона на него резко упала холодная тень.

— Нет, — ответил он серьёзно. — Это не вампир. Нечто другое. Круги от столкновения нави и яви.

— Ты точно был у Веры, — довольно констатировал Виссарион. — И что она говорит? Про круги?

— Сейчас плохо, а будет ещё хуже, — честно ответил Гордей.

Официант поставил перед ним тарелку с жёлтыми — светлыми и потемнее — ломтиками сыра. В центре возлежали блестящие чёрные оливки.

— Я совсем запутался, — сказал Гордей то ли Виссариону, то ли кучке этих круглых оливок.

Он не мог выкинуть из головы ни визит к Вере, ни разговор с психиатром. Илья Семёнович согласился понаблюдать Кайсу в отделении пограничных состояний больше по дружбе.

— Знаешь, — сказал он Гордею вчера, — по её тестам… Я за всю свою практику почти не встречал таких идеальных результатов. Как по учебнику: абсолютно здоровый психически человек. Без намёка на депрессию или даже романтическую меланхолию. О каком раздвоении ты говоришь?