Книга Явление прекрасной N, страница 127 – Евгения Райнеш

— Она считает себя другим человеком, — пробормотал Гордей. — А именно — Нирой Эльман.

— Я спрашивал и так, и эдак. Несколько раз. Она считает себя Кайсой Васнецовой. Никем более. А, кстати…

Илья Семёнович внимательно посмотрел на Гордея поверх очков.

— Кто такая — Нира Эльман?

— Одноклассница, её и моя.

Гордей решил быть предельно честным, поэтому тут же добавил:

— Моя первая любовь. Она… В общем, её больше нет на этом свете.

— О, — сказал Илья Семёнович. — А, может, мы не с того конца заходим? Гордей… А это не ты ли видишь в ней то, чего нет на самом деле?

Так получилось, что сейчас Гордей мог рассказать обо всём только одному человеку — Виссариону. Который прикоснулся вместе с ним к тайне и остался единственным участником этих событий, сохранившим способность трезво мыслить и здоровый пофигизм. Ну, и про мертвецов Виссарион знал, наверное, столько, как никто другой в их городе.

Гордей, всё так же упёрто глядя в тарелку с сыром, рассказывал Виссариону теперь всё. Начиная с того давнего вечера накануне исчезновения Ниры и до кладбища талисманов под кроватью. Как на исповеди.

— Если предположить, что Нира — это та самая навь, о которой говорила Вера, — закончил Гордей свой безумный монолог, — я чувствую, она не хочет никому вредить на самом деле. Искренне не понимает, что плохого в том, если она вернёт себе своё.

Виссарион, который молчал всё это время, наконец-то пошевелился. С сожалением посмотрел на жаркое в горшочке, стоящее перед ним. Всё, конечно, остыло — и хорошо пропаренное мясо, и румяная картошечка, и брызги мелких грибочков, затесавшиеся между ними.

— А если мы все сошли с ума, — добавил Гордей, — то факт прибытия Ниры и её внезапная смерть всё равно остаются фактом. У тебя это задокументировано.

— Нет, — покачал головой Виссарион, — никакой Ниры у меня не было, не забывай. И, знаешь, ты сейчас должен определиться. С какой стороны смотришь на эту историю: с реалистической или фантастической. Если ты, прелесть, подозреваешь во всём этом банальный, пусть и изощрённый криминал, то пиши заявление в полицию «Так, мол, и так, убили подругу, обставив дело, будто погибла без постороннего вмешательства» и живи себе спокойно дальше. Это будет уже не твоя головная боль.

— Нет, ты посуди, — возразил Гордей. — Я что должен в заявлении писать? «Явилась Нира, которую признали погибшей восемнадцать лет назад, и тут же снова умерла, только она не Нира, а Наталья Заволоцкая, совершенно другая женщина, которая тоже умерла, но уже от сердечного приступа». Как ты себе это представляешь? Явная шизофрения. После такого моего признания полиция точно на место работы сообщит. Илья Семёнович припомнит наш последний разговор, поставит уже официальный диагноз. Меня со скорой попрут. И вообще к пациентам больше никогда не допустят. А как без этого жить? У меня ничего, кроме работы, не остаётся.

Виссарион вдруг довольно хмыкнул:

— Пойдёшь ко мне. В морг. У нас входной порог гораздо ниже среднего по профессии.

Он засмеялся, как будто эта шутка и в самом деле была смешной.

— И я сказал про две позиции. Вторая, которую ты можешь принять: мистическая. Нира явилась с того света, чтобы занять своё место в жизни. Выпнула с супружеского ложа твою жену, погрозила пальчиком старинным друзьям за их неблаговидные юношеские поступки, напомнила старой подруге, какая она дрянь. И, уютно располагаясь рядом с тобой, незаметно для себя принялась потягивать соки из окружающих. И, знаешь, смотрю я, как ты мгновенно высох, мне очень тревожно. В этом случае тебе нужно послушаться Веру. В конце концов, это ведь не требует каких-то сверхчеловеческих усилий: надеть наволочку и взять спящую жену за мизинец?