Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 88 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Отправить меня закладывать заряд значило разбудить всех трёх ящеров за сто метров до цели. Примерно как отправить медведя на цыпочках через спальню. Теоретически возможно. Практически смертоубийство.

— Не я, — сказал я.

Голос раздался сзади. Тихий, ровный, жёсткий:

— Я сделаю это.

Джин. Сингапурец стоял за нашими спинами, невысокий, жилистый, и я даже не слышал, как он подошёл. Лёгкий аватар «Сяо-Мяо», дешёвый китайский, в мягких подошвах, которые не скрипели, не стучали и не лязгали.

На Терра-Прайм такие аватары считались расходным материалом. Но расходный материал, который умеет двигаться как привидение, стоит дороже любого экзоскелета.

— Я хожу по металлу тише, чем они дышат, — добавил Джин, и в его голосе не было ни бравады, ни желания впечатлить. Констатация факта. Как говоришь: я умею плавать.

Я посмотрел на него. Три секунды, за которые я прогнал через голову всё, что знал о сингапурце: его движения в бою на гауптвахте, когда он бежал по стене и резал стыки экзоскелетов, его бесшумный подход сейчас, его руки, сухие, жилистые, с длинными пальцами, которые двигались с точностью часовщика.

— Бери, — я протянул ему канистру. — Ставишь под поворотный круг центрального экскаватора. В сплетение гидравлических шлангов, там, где они входят в тележку. Щёлкнешь тумблер на детонаторе, загорится красный диод. Приёмник активен. Отходишь. Тихо. Я подрываю дистанционно, когда ты будешь на безопасном расстоянии.

Джин принял канистру обеими руками. Кивнул. Пошёл и растворился в тумане.

Один шаг, второй, и его силуэт побледнел, размылся, слился с молочной дымкой, и через пять секунд только мелкие камешки на тропе, чуть сдвинутые с места, говорили о том, что здесь прошёл человек.

Я лежал на камне, прижимая монокуляр к правому глазу. Левой рукой сжимал пульт дистанционного подрыва, маленькую чёрную коробочку с красной кнопкой под резиновой крышкой и тумблером предохранителя. Тумблер я уже сдвинул. Палец лежал на крышке кнопки.

Кира рядом, глаз у прицела. Её задача проста: если Джин обнаружен и хищники бросились, она стреляет. В глаз. Единственное уязвимое место карнотавра, если не считать мягкого брюха, до которого ещё нужно добраться. Один патрон, одна попытка. Кира не жаловалась на условия.

Фид вернулся к «Мамонту», за руль. Двигатель прогрет, аппарель открыта. Если всё пойдёт по плану, после взрыва мы грузимся и прём через развороченный завал. Если не по плану… Тоже грузимся. Только быстрее и с большим количеством стрельбы.

В монокуляр я видел Джина. Вернее, то, что от него осталось в мареве утреннего тумана: серый призрак, скользивший между ржавыми контурами техники, огибавший кусты, переступавший через камни. Канистру он нёс перед собой обеими руками, прижимая к груди, и его тело было наклонено вперёд, с низким центром тяжести, как у крадущейся кошки.

Я слышал собственный пульс, мерный стук в висках, который «Трактор» транслировал с добросовестностью, достойной лучшего применения. Слышал тонкое гудение насекомых, которые кружили над ржавыми остовами техники, привлечённые теплом нагретого металла. И слышал дыхание трёх спящих хищников, которое доносилось из завала, усиленное акустикой каньона, и каждый вдох звучал, как работающие мехи в кузнице.

Джин подошёл к первому ряду техники. Остановился. Присел на корточки.