Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 54 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Нажал тангенту интеркома на нагрудной панели и произнес:

— Фид. Глуши дизель до крейсерских. Пониженная передача, ровный ход. Фары выключить, турель в спящий режим. Едем тихо.

Секунда. Две.

— Принял, — голос Фида раздался из динамика, спокойный. Хороший боец. Не тот, что спрашивает «зачем», а тот, что делает и спрашивает только когда уже всё сделано.

Рёв дизеля опал, как опадает пламя, когда прикручиваешь горелку. Утробный низкий гул сменил натужный вой, и «Мамонт» перестал дрожать мелкой лихорадочной тряской, перейдя на ровное, плавное покачивание.

Каменистое дно каньона шуршало под покрышками мягче. Эхо от стен стало глуше, ленивее, и в десантном отсеке наступила обманчивая тишина, в которой стало слышно, как капает вода с разъеденного кислотой правого борта.

Кап. Кап. Кап.

— Ева, — мысленно позвал я. — Сигнал ослаб?

Пауза. Полсекунды.

— Амплитуда снизилась на двенадцать процентов. Магнитный фон каньона экранирует, но не блокирует. Он всё ещё нас чувствует, шеф. Просто хуже, — ответила Ева.

— Хуже ему достаточно. Мы для него сейчас кусок железа, который катится по трубе. Пусть так и думает.

— Оптимистично, — сказала Ева. — Мне нравится. Особенно слово «пусть». Очень уверенное слово для человека, которого сканирует существо, управляющее биосферой.

Я не ответил. Спорить с ИИ, когда она права, бессмысленно. Спорить с ИИ, когда она язвит от страха, неизвестно откуда взявшегося, бесполезно вдвойне.

Спектрограмма продолжала пульсировать. Я смотрел на неё, и сапёрская часть мозга перебирала варианты.

Биосигнал шёл через породу. Порода каньона была насыщена железистыми включениями, иначе магнитные аномалии не глушили бы электронику. Железо в породе экранировало. Не блокировало, но рассеивало, и чем толще прослойка между нами и поверхностью, тем хуже Пастырь нас «видел».

Значит, надо держаться низин. Оврагов. Каменных русел. Всего, где между двадцатью тоннами стали и грибницей лежал максимальный слой минерала.

Нехитрая мысль. Но в нехитрых мыслях бывает разница между живыми и мёртвыми.

[НАВЫК «СЕЙСМИЧЕСКАЯ ПОСТУПЬ» ФИКСИРУЕТ УСТОЙЧИВЫЙ НИЗКОЧАСТОТНЫЙ СИГНАЛ. ИСТОЧНИК: ПОДЗЕМНЫЙ, ГЛУБИНА ОЦЕНОЧНО 200–400 МЕТРОВ. КЛАССИФИКАЦИЯ: БИОЛОГИЧЕСКИЙ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИЗБЕГАТЬ ОТКРЫТЫХ ПРОСТРАНСТВ]

Спасибо, система. Ценное наблюдение. Почти такое же полезное, как совет не совать пальцы в розетку.

Вместо этого я повернул голову к Коту.

Контрабандист сидел на скамье, привалившись спиной к переборке. Гипс загипсованной руки лежал на колене, здоровая рука комкала край грязной куртки. Его не трясло, как десять минут назад, но лицо в мигающем жёлтом свете выглядело восковым, как у покойника, которому забыли закрыть глаза.

— Кот. Карту, — велел я.

Он вздрогнул. Моргнул, возвращаясь из какого-то внутреннего ада, в котором, судя по выражению лица, было тесно и жарко. Здоровая рука полезла за пазуху и вытащила сложенный пластик.

Я подвинулся, освобождая место рядом. Между скамьями стоял металлический ящик с боекомплектом, плоский, как столешница, и я смахнул с него пустую гильзу и кусок бинта, оставшийся от работы Алисы.

Кот сел рядом. Развернул карту, прижав край гипсом.

Тусклая лампа над головой гудела, заливая мятый пластик желтоватым больничным светом. Контурные линии высот, синие нитки рек, бурые пятна возвышенностей. Ручная работа, не спутниковая съёмка. Человек, который чертил эту карту, ходил этими маршрутами своими ногами и помечал повороты короткими значками, понятными только ему.