Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 43 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Фид направил «Мамонта» к задней стене базы, к участку периметра, где бетонный забор смыкался с горной породой и где в стене был утоплен старый шлюз водоочистки. Я знал этот шлюз.

Мы входили через него, когда возвращались из рейда с пленным Гризли. Толстые ржавые гермостворки, запертые на магнитные замки, за которыми начиналась Красная Зона.

«Мамонт» остановился перед створками. Ржавый металл поблёскивал в свете далёких пожарных прожекторов, которые сейчас заливали южный сектор базы белым аварийным светом. Здесь, на северной стороне, было темно и тихо. Дождь и ржавчина.

— Ева, открой, — мысленно велел я.

Пауза в четверть секунды. Новая Ева работала иначе. Быстрее, жёстче, увереннее.

— Без корпоративного файрвола эта защита как картонная дверь, шеф. Прошу, — радостно отозвалась она.

Скрежет магнитных замков прорезал шум дождя. Створки дрогнули, сдвинулись, и ржавчина посыпалась с них рыжей крошкой, оседая на мокрый бетон.

Щель расширялась, и в неё потянуло сыростью, гнилью, тёплым тяжёлым воздухом джунглей, в котором пахло мокрой землёй, прелой листвой и чем-то животным, мускусным, густым. Запах Красной Зоны. Запах мира, в котором люди стояли не на вершине пищевой цепочки, а где-то посередине.

Фид двинул рычаги. «Мамонт» прошёл в створки, и бронированные борта прошли так близко от стен шлюза, что металл скрежетнул о бетон, оставив на обоих свежие шрамы.

Позади загудели сервоприводы. Створки поехали обратно, смыкаясь с глухим лязгом, и магнитные замки щёлкнули, отрезав нас от базы, от периметра, от всего, что хоть отдалённо напоминало безопасность.

Впереди лежала ночь. Дождь. Джунгли мелового периода. И где-то там, за сотнями километров враждебной территории, серая мёртвая точка на карте.

«Восток-5».

Мы оказались в Красной Зоне.

«Мамонт» продирался сквозь джунгли, и джунгли не хотели его пускать.

Мокрые, тяжёлые ветви хлестали по броне, и каждый удар отдавался внутри корпуса гулким звоном, к которому примешивался непрерывный грохот тропического дождя по крыше.

Двадцать тонн стали ломились через подлесок мелового периода, и подлесок отвечал скрежетом, треском ломающегося дерева и упругими ударами лиан по бортам, от которых бронетранспортёр покачивался, как катер на волнах.

Внутри десантного отсека горел тусклый красный тактический свет. Одна лампа, забранная в бронированный плафон, заливала тесное пространство багровым полумраком, в котором лица людей казались вылепленными из глины, а тени ложились резко, превращая каждую складку одежды и каждую морщину в глубокий чёрный разрез.

Шнурок бегал по металлическому полу десантного отсека, и его когти выбивали по рифлёной стали дробную чечётку. Он обнюхивал ботинки новичков с деловитой тщательностью таможенного пса на границе.

Ткнулся носом в берц Дюка, фыркнул, отпрянул, обежал скамью, сунул морду под локоть Джина, получил лёгкий толчок коленом и пискнул обиженно, но не отстал. Потом добрался до Кота, понюхал его загипсованную руку, чихнул от гипсовой пыли и убежал обратно ко мне, усевшись на ботинок с видом выполненного долга.

Я отстегнул ремни командирского кресла. Пряжка щёлкнула, лямки упали на сиденье. Я встал, ухватился за потолочный поручень левой рукой и спустился в десантный отсек, переставляя ноги осторожно, потому что «Мамонт» на каждом ухабе кренился градусов на пятнадцать, и поручень был единственным, что удерживало центнер с лишним «Трактора» от падения на головы собственной команды.