Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 40 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я бросил кусачки. Обхватил маяк обеими руками и рванул на себя. Коробка сидела в нише плотно, закреплённая монтажной пеной и стяжками, и поддалась не сразу. Пена лопнула с влажным хрустом, стяжки порвались, и маяк вышел из гнезда рывком, оказавшись тяжелее, чем казался по размеру. Свинцовый корпус, экранированный от внешних помех. Полкило мёртвого веса, мигающего жёлтым предупреждением.

— Десять. Девять…

Я вывалился из кабины.

Правое колено подломилось в момент, когда ботинок ударил о бетон. Шарнир провернулся, сустав проскочил мёртвую точку, и «Трактор» качнулся вперёд, теряя равновесие.

Бетонный пол метнулся к лицу. Левая рука рефлекторно выбросилась в сторону и нашла колесо «Мамонта», шершавую резину протектора, за которую пальцы вцепились с силой, оставив на мягком каучуке вмятины от ногтей. Правая прижимала маяк к груди.

— Восемь. Семь…

Я оттолкнулся от колеса. Выпрямился. Захромал к пикапу, и каждый шаг правой ноги отзывался скрежетом в колене и тупой болью, которую нервы «Трактора» транслировали добросовестно и полноценно, без купюр, потому что спасибо тебе, прошивка «Генезис», за незабываемые ощущения.

Четыре шага. Пять. Шесть. Бетон под ботинками. Масляные пятна. Запах солярки и ржавчины. Открытый капот пикапа впереди, и Дюк уже там, огромный, как монумент, держит разведённые клеммы аккумулятора наготове, и на его лице ни тени суеты, только сосредоточенная готовность грузчика, который ждёт, когда ему подадут ящик.

— Пять. Четыре…

Я сунул маяк ему под руки. Пальцы «Трактора» скользнули по корпусу, мокрые от машинного масла, в которое я вляпался, протискиваясь через кабину. Маяк едва не выскочил из хвата, но я прижал его коленом к раме и перехватил снизу, надёжнее, жёстче. Свободные медные концы скрутки мотались перед глазами.

Я прижал зачищенные жилы к клеммам аккумулятора. Медь легла на свинцовый контакт, и мельчайшая искра чиркнула по пальцам, совсем не такая злая, как первая, почти робкая. Дюк сверху навалился с рулоном армированного скотча. Серая лента пошла виток за витком, стягивая провод к клемме, обматывая контакт намертво, слой за слоем, и огромные пальцы здоровяка работали на удивление ловко, прижимая каждый виток большим пальцем, проглаживая, убирая пузыри.

— Три… Два… Один…

Жёлтый мигающий диод на маяке замер. Тишина длиной в вечность, в которую уместился один удар синтетического сердца.

Щелчок реле, сухой и чёткий, как щелчок предохранителя.

Диод загорелся ровным зелёным светом.

Я выдохнул и вытер пот со лба тыльной стороной ладони, размазав по коже масляную полосу.

— Сервер Корпорации проглотил пакет данных, — голос Евы зазвучал в голове, и в нём отчётливо слышалось облегчение, настоящее, не наигранное. — Питание штатное, телеметрия в норме. Для штабных крыс мы всё ещё сидим в тёплом гараже, шеф. Пикап для них теперь и есть «Мамонт».

Я позволил себе секунду неподвижности. Одну секунду, стоя у открытого капота ржавого пикапа, слушая, как дождь молотит по крыше и маяк мерно пульсирует зелёным, обманывая спутник на геостационарной орбите.

Потом секунда кончилась, и пора было делать фейерверк.

Дюк уже сидел за рулём пикапа. Его массивное тело едва вмещалось в кабину, и водительское кресло жалобно скрипнуло, просев под весом штурмового аватара до упора. Колени упёрлись в рулевую колонку, локти торчали за пределы окон, и выглядел он в этом пикапе, как медведь в детском автомобильчике.