Книга Пропавшее завещание, страница 19 – Анна Завгородняя

«Разберусь!» — решила и, остановившись перед дверью кабинета, постучала.

Фон Эберштейн оказался у себя. Я вошла и тут же заметила, что граф перебирает какие-то документы. Услышав мои шаги, Максимильян поднял взгляд и велел мне садиться на стул.

— Что у вас? – спросил граф устало. – Надеюсь, Штефан не доставляет проблем? – Он опустил руки на стол.

— О, нет! Мы с маркграфом нашли общий язык, — поспешила порадовать нанимателя.

— Хоть какая-то хорошая новость. – Максимильян скупо улыбнулся. Я сложила руки на коленях и спросила:

— Вы доверяете мне?

— Что? – Граф искренне удивился.

— Почему мне это интересно: я для вас человек, по сути, чужой. Мы знакомы менее месяца, но вы наверняка уже успели составить обо мне свое мнение, как и я о вас.

Фон Эберштейн прищурил темные глаза.

— Если это вопрос доверия, то смею надеяться, что немного разбираюсь в людях, — ответил он.

Я кивнула.

— Тогда слушайте. Сегодня, провожая Штефана, я совершенно случайно столкнулась в коридоре с господином Гутенбергом. Всему виной моя неловкость.

Максимильян вопросительно изогнул левую бровь.

— И также совершенно случайно я узнала, что карманные часы господина Гельмута таят в себе неприятный сюрприз, — продолжила осторожно. Даже стало любопытно: знает ли граф тайну золотых часов своего родственника?

В глазах фон Эберштейна промелькнул неприкрытый интерес.

— Что с ними не так?

— Я думаю, что в часах обитает некая темная сущность, — призналась Максимильяну. – Бывает так, что после смерти тела души остаются в мире живых? – Я посмотрела в лицо фон Эберштейна. – И наверняка знаете, что некоторые способны вселиться в человека. Так случается, когда человек слаб, болеет, или сам хочет впустить в себя душу умершего. Так вот, с предметами бывает нечто подобное. Иногда, когда умирает тело, душа способна задержаться на этом свете, поселившись в предмете, некогда дорогой сердцу. А иногда душу запирают насильно.

По выражению лица графа, я поняла: он в курсе.

— Полагаете, что в часах Гельмута обитает такая душа? – спросил он.

— Возможно, господин Гутенберг связан с ней каким-то договором, или даже контрактом, — ответила я спокойно. Открывать все свои секреты графу я не собиралась, как и говорить о том, как много увидела, коснувшись часов Гельмута. Это непременно вызовет вопросы. Я, конечно, хочу помочь и помогу, но на своих условиях.

Максимильян посмотрел мне в глаза. Несколько секунд граф молчал, а затем произнес:

— Полагаете, падение люстры связано с Гельмутом?

«Как и пропажа завещания!» — А вот этого я по идее знать была не должна. Скажу – придется признаться графу в том, что мы со Штефаном подслушивали его беседу с родственником. А этого делать нельзя.

— Да, — ответила графу. Совершенно точно — Гельмут Гутенберг желает смерти Максимильяну, потому что мечтает занять его место в жизни Штефана. Рыжему дядюшке мальчишка не нужен. Его интересует наследство племянника. А граф фон Эберштейн является помехой.

— Благодарю вас, госпожа Вандермер, что случайно, — Макс сделал акцент на последнем слове, — столкнулись с Гельмутом и рассказали мне о часах.

— Вам следует быть осторожным с Гутенбергом, — предупредила я.

Граф благодарно улыбнулся.

— Какой вы, однако, ценный работник, госпожа Элоиза, — произнес мужчина. – Видимо, сама судьба послала мне вас. Нет ли еще чего, о чем я должен знать?