Книга Милалика, страница 67 – Владарг Дельсат

— Серёжа, ты уверен, что это необходимо? — интересуется мамочка.

— Уверен, — кивает он. — Пусть лучше поскучают, чем создавать опасность.

— Ну, раз ты так уверен… — мама пожимает плечами.

— Серёжа правильно делает, — поддерживаю я жениха. — Мало ли что, а врагов у нас хватает.

Мамочка и сама понимает, что врагов на самом деле хватает, просто по привычке думает, что во дворце на царя и его семью нападать не принято. Но среди десятка понимающих это вполне может найтись один идиот, способный устроить неприятные «танцы». А так — его стражники просто на пику насадят, и всё. Потом уже дознаватель будет разбираться — зачем пришёл, чего хотел… И это, по-моему, правильно. Мамочка привыкнет.

Ректор школы — так он называется здесь — выглядит представительным мужчиной лет пятидесяти. Высокомерное выражение его лица вызывает острое желание по этому лицу стукнуть, но я держусь, разумеется. Сопровождают его две дамы с такими же отталкивающими лицами и Марья. Вот последняя, встретившись со мной взглядом, шарахается в сторону, будто желая убежать, но понимает, что просто некуда.

— Знает кошка, чьё мясо съела, — комментирует Серёжа, на что я киваю.

— Ну-ка, школьные, расскажите нам, — сейчас мама на себя не похожа, перед нами — величественная женщина в короне и царском платье. — Сколько детей в школе, как они обеспечены и какие права имеют опекуны?

— Как «какие права»? — удивляется одна из женщин. — Как везде, ребёнок — собственность опекуна.

Серёжа от неожиданности поминает соответствующую мать, я с ним согласна и уже сильно сомневаюсь, что хочу в такой школе учиться, несмотря на то что опекун нам не нужен. Атмосфера там при таком раскладе должна быть сильно так себе. Тем временем мамочка расспрашивает школьное руководство о системе наказаний и поощрений. Судя по всему, школьные в принципе удивлены, что какие-то поощрения возможны.

Я уже знаю — Марья нам тогда солгала. Варвара со своей палочной логикой и пуганием из дворца выйти не могла, да и не было никаких балов за прошедшее время. Значит, она старалась сделать так, чтобы отвадить нас от дворца. Да и реакция её сейчас о многом говорит. Возможно, не всё так просто было с тем, что с мамой и папой произошло, да и меня она, похоже, узнала. Интересно? Ещё как!

— Четвёртый! — зовёт Серёжа оставленного «про запас» стражника. — Взять!

Марья отпрыгивает назад от указующего перста — прямо в руки стражника. Миг — и нет никакой Марьи, как и не было её. Хотя я, конечно, знаю, что сейчас будет — её спустят в темницу, разденут, привяжут к Камню Истины, и всё хорошее в жизни Марьи закончится. Дознаватели всё быстро выяснят и нам расскажут, а пока я обращаю своё внимание на оставшихся представителей школы.

— Мамочка, — интересуюсь я, — а соврать не могут?

— Уже нет, — качает головой наша мама, показывая на горящий ровным синим светом камень, вделанный в потолок зала. — Это Камень Истины, он делает очень больно за ложь.

Я рассматриваю школьных администраторов. Они косятся вверх со страхом, значит, понимают, что это за камень и что он делает. Есть у меня нехорошие предчувствия по поводу того, что в школе происходит. Не зря я в таком специфическом приюте появилась, может, это намёк был? Ректор в это время старательно обходит тему девочек в своей речи, а ведь среди ведающих большинство именно женского пола, защитников на самом деле не так много. Да и есть ли они вообще? Теперь я уже не уверена.