Онлайн книга «Милалика»
|
— Спасибо, Евлампий, — улыбаюсь я. Жалко, кланяться не положено — в ноги бы поклонилась. — Мамочка! Это правильный доктор! — говорю я маме, на что она кивает. — Значит, быть тебе, Евлампий, царёвым лекарем, — произносит мамочка, вызывая писаря. Что характерно, старик сначала отказаться хочет, но я смотрю на него очень жалобно, и он соглашается. Двоих молодых мы определяем ему в ученики, отчего те почему-то благодарят от всей души. Мне даже интересно становится, почему так, и тогда один из молодых объясняет: — Это же Евлампий! Он чудеса творит! Великое счастье — к нему в ученики попасть! То есть доктор известный, а чего же он не во дворце был? Мамочку, я вижу, тоже интересует этот вопрос, поэтому у папиных советников наступают тяжёлые времена. Серёжа объясняет мамочке концепцию «отката», отчего она звереет прямо на глазах, а затем, развернувшись, куда-то уходит. — Ирод! — слышу я мамин голос. — А ну-ка, подь сюды! Значит, мамочка сейчас поделится с папочкой, отчего у него произойдёт естественная убыль советников. Что может быть естественней работы палача? А вот такие вещи прощать нельзя, потому что если не верить своим советникам, то зачем они вообще нужны? Советник царя — должность ответственная и очень важная, потому и оплачивается высоко. Ну а раз они рискнули неправду говорить, то кто им доктор? * * * Серёжа развлекается со своими. Ну, как «со своими»… Над стражей издевается. Так и сказал мне, что я со своими докторами развлеклась, теперь его очередь. А я согласна, потому что на безопасности экономят только идиоты, а мы уже на этих граблях попрыгали, и не понравилось сие совсем никому. Поэтому Серёжа проводит нашу стражу сначала через теорию, а потом и через практику. Вот у меня руки восстановятся — помогу я ему. Будем стражу в тонусе держать, чтобы не расслаблялись. Ну и обереги всякие тоже, потому что оберег можно обмануть, и человека можно, а вот вместе их — сложно будет. Поэтому Серёжа хочет выстроить пояса обороны, что, по-моему, правильно. Мамочка у меня одна, и терять я её не собираюсь, а меня обмануть уже не так просто, я и не таких видела. Серёжа нарисовал полосу препятствий «мышиную», пригласил плотника и колдуна, нашедшегося во дворце, и обустроил полосу в полном объёме, первым показав, как её проходить надо. Теперь его стража очень уважает. На казнь я не пошла. Ну, казнили и казнили, ребёнку такое зрелище зачем? А я — ребёнок, потому что психика у меня адаптируется к мозгу, а мозг детский, и ничего с этим не поделаешь, да и не нужно ничего с этим делать. Руки у меня медленно восстанавливаются, уже потихоньку зарядку сама могу. С Серёжиной помощью, но могу же! И каждый раз — это счастье просто огромное. Мне странно, что Марья нас не хватилась совсем. Может, и хватилась, но ничего не сделала, и вот это ненормально, поэтому с этим вопросом я иду к мамочке. — Мама! — обращаюсь я к ней, отчего у неё пяльцы из рук падают. — А как происходит учёт учеников школы? — Что ты имеешь в виду, Милалика? — интересуется мама, поняв, что вопрос у меня не праздный. — Ну вот в школу поступают дети, правильно? — интересуюсь я. — Они все сироты, к заботе не привыкли, хотя им очень хочется. — Школа заботится, — замечает мамочка. — Видела я, как она заботится, — вздыхаю я, подсаживаясь поближе. — Вот мы с Серёжей высокого звания, взяли и пропали, а никто ничего… |