Книга Милалика, страница 45 – Владарг Дельсат

Мы сидим на печи. Серёжа перебирает снаряжение — и колдовское, и обычное, я же думаю, что сначала надо в школу — переодеться, не в женском же платье идти. Но жених напоминает мне, что здесь мужская одежда для девочек очень сильно не принята, а рисковать с ходу получить дополнительные приключения мне не хочется. Почему тут такие правила, кстати, мне не очень понятно, но ничего не поделаешь — нужно им следовать.

— Так, — спокойно произносит Серёжа, — рюкзак собран, для тебя тоже. Откуда будем путь открывать?

— Да, наверное, прямо отсюда, — вздыхаю я. — Чем ближе к цели, тем лучше.

Время размышлений прошло, наступает время действий. Отдыхать будем потом, ну, или на том свете…

Обычная дорога, пустая, правда, но вполне себе обычная, каких тысячи. Мы идём с Серёжей, потому что бежать смысла нет — некуда просто бежать. Светит яркое солнце, слева и справа качаются на ветру колосья, по-моему, ржи. Птички поют, и пока всё выглядит, как весёлая прогулка, никакой «проверки сути», о которой говорил продавец. Серёжа мой хмурится — ему не нравится тишина, а я иду вполне спокойно.

Вдруг откуда-то сзади появляется какой-то жужжащий звук. Я оборачиваюсь, но в первый момент даже не понимаю, что вижу, зато Сергей вглядывается, а потом, схватив меня за руку, буквально сдёргивает с дороги в поле — прямо в рожь. Я уже хочу возмутиться, но тут земля взлетает комьями вверх. Гремят взрывы, слышится тоскливый завывающий звук пикирующего самолета, знакомый мне по фильмам о войне, и я вдруг понимаю: моя одежда изменилась.

— Лежать! — кричит мне жених, целясь из невесть откуда взявшейся винтовки в пикирующий прямо на нас самолёт, под брюхом которого я вижу чёрную «каплю» бомбы.

Страшно становится так, что хоть в кустики беги, но нет здесь кустов. Я зажмуриваюсь, тут Серёжа стреляет, и почти сразу за этим гремит взрыв. На нас падает что-то горячее, но я не дёргаюсь — ведь любимый приказал лежать, и я лежу, но раскрыть глаза просто боюсь.

— Побежали, пока добавка не налетела, — почти спокойным голосом говорит Серёжа, заставляя меня открыть глаза.

— Что это, Серёжа? — интересуюсь я.

— Ну, мы же офицеры, — вздыхает он. — Вот войнушку нам и показали. Проверка нашей сути, а какова суть военного?

— То есть будет много бега и пальбы, — делаю я вывод.

С этим он соглашается. Мне интересно, конечно, почему именно та война, которую у нас знает каждый, но я молчу, потому что ответа всё равно не будет. Мы проходим буквально несколько шагов, и картинка сменяется — перед нами полуразбитые гаубицы, а по полю уже набегают фрицы и идут танки.

— Мила, ты к пулемёту, — приказывает Гром. — Я к орудиям!

— Есть, — сосредоточенно киваю я.

Пулемёт Дегтярева, двадцать восьмого года, с раструбом на конце, прошедший всю войну, лежит вполне нормально. Рядом с ним двое мёртвых бойцов, увешанных сумками с дисками. Игру напоминает на самом деле, причём, скорее всего, это именно иллюзия, взятая из нашей памяти, то есть из фильмов. Вот только убить здесь ещё как могут, поэтому я падаю прямо на труп, взвожу затвор и начинаю отсекать пехоту от танков, а Серёжа выводит гаубицу на прямую наводку. «Мышки» умеют всё!

Громкий выстрел прямо над ухом чуть сбивает прицел, но я тем не менее работаю, затем, схватив сумку с дисками, меняю позицию, уже понимая, что мы в фильме каком-то, потому что так на самом деле не бывает, не настолько фрицы были тупы, чтобы бежать на пулемёт, пусть он даже и один.