Книга Милалика, страница 42 – Владарг Дельсат

— Ох, Мила, — вздыхает Серёжа, отлично поняв ход моих мыслей, — очень всё на отпугивание похоже. Боль — это страшно, поэтому при угрозе боли повернёт назад любая девочка, понимаешь?

— Считаешь, это для того, чтобы царице не докучали? — интересуюсь я.

— Ну или… — жених задумывается. — Так, на всякий случай, возьмём полный щитовой набор с собой, если что — сбежим. А пока нам за покупками пора.

— Надо почитать о проклятьях ведовских, — сообщаю я ему. — И о колдовстве местном тоже.

— Ты считаешь, их могли заколдовать… — задумчиво произносит Серёжа. — Но тогда… Как этого никто не заметил?

— Вот поэтому и надо почитать, — уверенно отвечаю я, а сама думаю о Яге.

Есть у меня предчувствие, что этого приключения мне избежать не удастся, потому что такие слухи — совсем не похоже на то, как обычно говорят о царице. Даже если это сделано единственно для отпугивания меня от дворца — выглядит очень нехорошо, ну и дыма без огня не бывает. Поэтому, забираясь на самоходную печь, я думаю, как бы остаться целой. Есть у меня мнение, что моё прошлое воплощение сильно налажало, отчего сейчас ситуация будет очень непростой. Но хочется, конечно, надеяться на лучшее.

Оглядываю то место, в котором мы будем учиться, и вздыхаю. Оно спокойное — множество деревьев, на которых наливаются соком плоды, большой терем школы, вокруг — поменьше, такие, как наш, по дорожкам гуляют дети и подростки постарше, но совсем не видно взрослых, даже странно немного от этой картины. Сергей кладёт руку на камень, и печь отправляется в путь.

На этот раз я внимательнее смотрю по сторонам. Дорога, по которой ходят люди и ездят кареты, имеет жёстко разграниченные полосы, печка идёт по выделенной полосе рядом с дорогой, причём, насколько я понимаю, эта полоса сделана специально для неё. Чуть поодаль поднимается город, выглядящий не очень обычно — разнокалиберные дома, не похожие друг на друга башни, в общем, вполне такое сказочное нагромождение, ну и рынок прямо за въездом в город. Получается, что школа и её строения не в городе находятся, хотя в первый раз мне показалось, что именно там. Любопытненько. И стоянка сделана тоже интересно — для печи отдельно, для карет отдельно, и ещё для чего-то, чего я не понимаю.

Сам рынок — это множество торговых рядов с одной стороны и лавки — с другой. Ходить можно до морковкиного заговенья. И всё-таки мне не даёт покоя рассказанное Марьей. В моих снах мамочка, даже выходя из себя, никогда бы не взяла в руки розги, в отличие от батюшки, — вот от него мне прилетало даже во сне… Что могло произойти? Может быть, это другой мир, и мама здесь злая? Тогда как найти тот, где настоящая мама?

— Давай книгами займёмся, — Серёжа меня очень хорошо понимает, особенно то, что именно меня сейчас мучает.

— Да, любимый, — киваю я.

Очень страшно то, что рассказала Марья, ведь я помню своё детство: и ожидание первого удара, и противный свист тонкой палки, сменяющийся болью. Как меня тогда не сломали — до сих пор не понимаю, ведь били часто. Но сейчас, стоит только представить, что меня побьёт та, что снится, и ноги холодеют от ужаса. Я же после такого никогда и никому доверять не смогу, да и в доброе отношение не поверю!

Сергей приводит меня к лавке, и я буквально сразу же вижу нужные книги. «Колдовство», «Чёрное ведовство» и ещё несколько сходной тематики. Я хватаю их, быстро листаю, пытаясь найти ответ, но выходит так, что искать его и не надо. Пока я копаюсь в книгах, Серёжа допрашивает продавца, оказывающегося экспертом по различному колдовству.