Книга Милалика, страница 40 – Владарг Дельсат

Проснувшись, я плачу. Просто не могу сдержаться и реву в голос. Мне десять лет, а мамочка у меня есть только во сне. Да мне наплевать, царица она или кто ещё… Она есть! Я уверена, что она есть. Но как мне попасть во дворец? И что будет, если она меня не узнает? Хотя я уже знаю, что будет — придётся тогда искать путь к Яге, а там проходить какое-то испытание. Наверное, оно окажется очень страшным, потому что иначе зачем бы надо ходить к Яге? Баба Яга в сказках — бабка страшная.

Серёжа обнимает меня. За окном брезжит рассвет, значит, нам скоро вставать, а вставать мне не хочется. Хочется забиться в щель, и просто чтобы всё решилось само собой. Но я — большая девочка и знаю, что само собой ничего не решается, а быстро можно только по попе получить. По попе я не хочу, мне это никогда не нравилось — ни во сне, ни в детдоме. Поэтому, видимо, придётся делать всё самой.

— Что случилось? — интересуется любимый.

— Маму во сне видела, — говорю я в ответ. — Только, похоже, она — местная царица. Величину проблемы чуешь?

— Во дворец надо, — понимает Серёжа. — Постой-ка… Но, если бы царевна пропала, об этом знали бы, нет?

— Вот и я о том же, — вздыхаю я, принявшись пересказывать сон.

Сергей внимательно слушает меня, приподнявшись на локте. Стоп, а как я в постели оказалась-то? Засыпала же в транспортном средстве?

— Я тебя и перенёс, и переодел, — объясняет мне жених. — Не одетой же тебе спать?

— Спасибо-спасибо-спасибо! — тянусь я обниматься. — Что скажешь?

— Скажу, что история, скорее всего, запутанная, — задумчиво говорит он мне. — Потому нужно придумать, как побывать во дворце, но так, чтобы не посчитали самозванкой, потому что за такое наказание может быть очень разным.

Я тоже думаю об этом, но как обосновать визит, не говоря о царевне Милалике, я не знаю. Учитывая возраст, плетей я не отведаю, но и другие средства воспитания мне с детства не нравились. К тому же прослыть лгуньей — тоже не самая лучшая мысль, потому я задумываюсь сильнее, а вот у Серёжи, кажется, есть идея. Этой идеей он делится со мной, стоит мне только закончить с утренним туалетом.

— Ну вот смотри, — объясняет мне он. — Просить об опекунстве мы не будем, ещё чего не хватало, но представиться же должны? Все-таки по статусу мы — высшая аристократия. Понимаешь?

— То есть надо Марью отыскать и спросить, принято ли здесь такое… — задумчиво отвечаю я. — Значит, идём завтракать и ищем, согласна!

Уже занывший мускулюс глютеус расслабляется. Боли я не люблю и очень боюсь именно такой боли. Наверное, поэтому в детдоме суббота была самым страшным днём. Ну и воспиталка там отлично видела, насколько мне страшно, поэтому мне и попадало каждую неделю. Получала она от этого удовольствие, что ли? Сейчас уже не узнаешь, но вот учитывая, что я — ребёнок, а нравы тут простые, то страшно до ужаса просто. Почему я, кстати, о битье подумала? Непонятно.

— Серёжа, ты поглядывай, а то у моих ягодичных мышц так себе предчувствие, — сообщаю я жениху, на что тот проверяет, как ходит кинжал в ножнах.

— Это ты испугалась заранее, — объясняет он мне. — У тебя бывает, что говорит о не самом простом детстве.

— Сиротское детство у меня было, Серёженька, — вздыхаю я. — Просто сиротское. Пошли?

Столовая находится в основном тереме школы, сам же терем более всего напоминает общежитие бабок-ёжек из известного мультфильма. Именно столовая расположена на первом этаже, около неё обретается давешний старичок, с подозрением глядящий на всех вокруг. Правда, увидев нас, он кланяется, а я, вспомнив мамину науку, изображаю царственный наклон головы.