Книга Три желания для золотой рыбки, страница 70 – Кристина Миляева

— Как прикажете, моя госпожа, — тихо отозвалась камеристка. — Мы выполним все ваши указания, пусть для этого нам предстоит совершить преступление. Но только так ваша душа будет спокойна, а разум чист и светел. Прошу вас, миледи, вернитесь живой. Лучше без помолвки, зато невредимой и такой же прелестной. Не позволяйте нам лишиться надежды на светлое будущее, и счастье наших потомков не обрекайте на гибель.

— Гретхель, — тихо вздохнула я, — не гневи богов. Давай просто собираться, а не пророчить будущее. Оно нам неподвластно. От своей судьбы не спрятаться даже королям. Завтра узнаем, нужна ли я этой земле. Коли на то будет воля всевышних, то сжигайте дом и не жалейте ни о чем. Не возродится род, сколько бы ни кричал о том полоумный мой брат. Род маркиза выжег в нем всю благородную кровь, когда того признали нареченным бастардом. Больше он к де Шаларгу не имеет никакого отношения. А тетка, чтобы ей пусто было, на наследницу и по кодексу не тянет. Потому разрушайте тут все, не сомневаясь, что поступаете правильно.

— Слушаюсь, моя госпожа.

На этом наш разговор был исчерпан.

Если мне суждено умереть в застенках королевской тюрьмы, то я не смогу избежать этой участи, даже продав все фамильные драгоценности и дом. Судьба никому не дает второго шанса. Ты либо сразу делаешь все правильно, либо можешь попрощаться с собственной жизнью или утонуть в беспросветном отчаянии и ненависти ко всему живому на земле.

Подозреваю, что мой жених уже давно плавает в пучине безрассудности и скорби по собственным несбывшимся мечтам. В противном случае он бы не вел себя, как истеричная девица перед первой брачной ночью.

Постепенно я превращалась из обычного человека в прекрасную дорогую куклу. Лицо больше не напоминало живое, это была застывшая восковая маска из толстого слоя косметики. Переливы матовой жемчужно-снежной кожи пугали меня саму. За пять лет этой моды я так и не смогла привыкнуть к ней. Глаза, и без того огромные, были сильно выделены и еще ярче сверкали на почти мертвом лице. Ночью в подворотне встретишь такую благородную леди, и покаянно пойдешь сдаваться в руки закона от греха подальше.

Завершался образ огромными опахалами ресниц. Наверное, если активно стрелять такими глазами в кавалеров, можно либо взлететь, либо застрелить несчастных наповал.

Затем начался самый трудоемкий процесс — создание идеальной копны локонов. Управиться с моими светлыми тонкими волосами было весьма нелегко. Капризный пряди отказывались держать объем и сами завитки. Каких мук мне стоило все это пережить, одним богам известно.

Я бы предпочла пучок с милыми жемчужно-розовыми шпильками, он замечательно смотрелся бы, дополняя мой образ скорбящей внучки. Но злосчастное пророчество не давало мне расслабиться, вынуждая стойко сидеть перед зеркалом и терпеть истязания ради того, чтобы у Аугуса не было повода придраться ко мне лишний раз.

Зная мое отношение к веяниям моды, Аугус мог ожидать моего своеволия и заранее приготовиться выставить меня на посмешище. Но гвардия моих слуг потрудилась на славу. А я сама даже не знала, для чего предназначена треть всех склянок и банок, стоящих стройными рядами на специальной тележке в будуаре.

Заправские модницы могли часами обсуждать весь этот пыточный набор, но я в их число не входила. Глаз нервно дернулся от мысли, что вечером меня ожидает новый виток сплетен и досужих разговоров. Все, о чем леди не могли пошептаться на собраниях «Белой розы», с тройным энтузиазмом обсуждалось на официальных приемах королевской семьи. Наверное, из-за этого правила дознаватели не могли доказать факт существования тайного клуба, даже зная имена его членов. Ну кто станет по десятому разу судачить о том, как граф ля Жарнлок без исподнего выбегал из кабинета ее величества, скрываясь от разъяренной жены. Сплетне уже пару недель, и даже до моего поместья она успела докатиться, повеселив прислугу.