Книга Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру, страница 63 – Нина Тимолаева

По залу опять прошёл шёпот.

Хорн Велд резко повернул голову.

— Какая ещё печать?

Ульвек не сводил глаз с Ясны.

— Смотри, — мягко сказал он в зал. — Она швыряет слова как песок в глаза. Ни одного доказанного.

— Докажу, — ответила Ясна.

И, не отрывая взгляда от Ульвека, сказала громче:

— Лиара.

Одна из женщин внутренней стражи у левой колонны вышла из тени.

Это была та самая, которую Тирна выбрала для сегодняшнего пира. Тёмная, жёсткая, с лицом, на котором будто никогда не жили лишние слова.

— Да, госпожа?

Ульвек дёрнул головой слишком быстро. Будто только сейчас заметил, что часть людей в зале стоит не по его приказу.

— В закрытом саду, — сказала Ясна, — третий куст горькой луны от северной стены. Под корнями — родовая печать Серой Реки в бронзовой оправе. Принеси её сюда при всех.

Теперь уже тишина стала иной.

Не выжидающей.

Режущей.

Хорн Велд побелел так резко, что серебряные пластины на его ожерелье вдруг стали казаться слишком яркими.

— Если это ложь, — процедил он, — ты ответишь мне своей жизнью, человек.

— Если это правда, — так же ровно ответила Ясна, — вы послушаете меня до конца.

Лиара не ждала дозволения старших. Она ударила кулаком в грудь и ушла через боковой проход. Ульвек проводил её взглядом слишком быстро, потом снова вцепился глазами в Ясну.

— Ты хочешь тянуть время, — сказал он.

— Конечно, — согласилась Ясна. — Потому что время убивает тебя куда лучше, чем нож.

Тирна очень медленно, едва заметно подняла на неё глаза.

Ясна увидела в них не только страх.

Сигнал.

Понимание.

Жди.

— Ты всё время делал одно и то же, Кайр Ульвек, — сказала Ясна. — Ты не строил одну версию. Ты строил сразу четыре. Если бы сработала синяя лента, виноватыми стали бы люди. Если бы сильнее зацепился лоскут с домашним знаком Тирны — вина легла бы на неё или на женское крыло. Если бы нашли печать Серой Реки под горькой луной, домы сцепились бы друг с другом. А когда всё это не дало быстрого результата, ты подвёл следы к Рагнару: военный состав, старые запасы, ходы под башней, марширская печать на сундуке.

— Смелый рассказ, — бросил Ульвек. — Почти как сказка у зимнего огня.

— Нет. Сказка — это твоя вера, что никто не увидит главный вопрос.

— Какой же?

Ясна не сводила с него глаз.

— Кому выгодно, чтобы маршал не умер героем, а пал обвинённым своим же домом.

По залу снова пошёл шум. Но уже другой. Не крик злой толпы. Колючее, нервное движение мыслей.

Вот теперь они слушали по-настоящему.

— Эйра сказала мне, — продолжила Ясна, — что собиралась бежать до обряда. Скандал был бы страшным. Но резни не случилось бы. Значит, тебе нужна была не сорванная свадьба. Тебе нужна была кровь на глазах всего зала. Чтобы страх стал быстрее разума. Чтобы домы схватились за горло и одновременно остались без человека, который мог бы удержать их от этого. — Она перевела взгляд на старейшин. — Вы искали убийцу среди тех, кто ненавидит союз. А должны были искать среди тех, кого союз лишал власти.

Ульвек усмехнулся.

— И ты назовёшь меня таким человеком? Начальника внутренней стражи? Того, кто держал дом, пока маршал бродил по северным камням?

— Именно тебя.

В этот раз шёпот в зале вспыхнул почти криком.

Старейшина Каменного Клыка вскочил:

— По какому праву?!

— По праву следа, которое ваш же маршал только что признал, — ответила Ясна и впервые за всё время повернулась не к Ульвеку, а к столам. — И по праву бумаг, которые вы слишком долго не читали.