Книга Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру, страница 16 – Нина Тимолаева

Уголок рта Тирны едва заметно дрогнул. То ли сдержанная улыбка, то ли желание огрызнуться. Но в следующую секунду выражение её лица вновь стало серьёзным.

— Что вы хотите знать?

— Всё про покои невесты до обряда, — сказала Ясна. — Кто входил. Кто выходил. Кто касался её одежды, волос, украшений. Кто оставался с ней, когда остальных не было рядом.

Тирна нахмурилась.

— Здесь не было чужих.

И вот эти слова зацепили Ясну сильнее, чем любой подробный ответ.

Не было чужих.

— Расскажи с самого полудня, — попросила она.

Тирна отвела взгляд к закрытой двери покоев Эйры, будто мысленно возвращалась назад — туда, где всё ещё не случилось крови, яда и двух убийств.

— После омовения Дарга велела никого не пускать. Таков обычай. Когда невесте начинают плести брачные косы, вход закрывают до самого выхода в зал. Мужчин не бывает вовсе. Даже мой брат ждал бы за порогом, если бы захотел что-то сказать.

— Я и ждал, — сухо заметил Рагнар.

Тирна не обернулась к нему.

— Внутри были только Эйра, Дарга, я и Намира. Потом ненадолго заходила хранительница утвари — принесла печатные ленты и проверила платье. Но к самой Эйре не подходила. После этого никто.

— Совсем никто? — уточнила Ясна.

— Совсем.

— Даже служанки?

— Чаши, воду и тёплые полотна подавали в переднюю. Дарга брала сама.

Ясна обменялась с Рагнаром быстрым взглядом.

Если Тирна не лгала, а повода лгать Ясна пока не видела, значит, последние часы перед обрядом Эйру окружал совсем маленький круг. И круг этот был не просто домашним — допущенным к самому телу невесты, к её волосам, коже, губам, драгоценностям.

К тому, чего чужим касаться не дают.

— Мне надо осмотреть комнату, — сказала Ясна.

Тирна без слов отступила от двери.

Покои Эйры состояли из двух смежных комнат. В первой, внешней, было тепло и светло: на столике стояли чаши с водой, на скамье лежали сложенные ткани, пахло травяным настоем и слабой кислинкой крови. За ширмой, в глубине, дремала сама Эйра. Намира, сидевшая рядом, вскочила при виде вошедших, но Рагнар только поднял ладонь, приказывая молчать.

Ясна задержалась у постели ненадолго. Невеста дышала тяжело, но ровно. Губы были обожжены сильнее, чем прежде, горло, вероятно, саднило так, что каждое пробуждение превращалось в пытку. Сейчас главное было не трогать её без нужды.

Она прошла дальше — во внутреннюю комнату, где Эйру одевали и заплетали перед церемонией.

Здесь ещё хранилось то нервное, душное ощущение недавних женских сборов. На широкой скамье лежало платье, которое не успели унести: тёмно-синяя нижняя юбка, вышитый пояс, рубаха из тонкой шерсти. На столике перед бронзовым зеркалом теснились гребни, ленты, баночки с жиром для волос, коробочка с ягодной краской для губ. В медной миске плавали лепестки горного вереска. На полу у ножки скамьи валялась одна серьга — видно, выпала в спешке.

Комната казалась слишком живой для места, где уже пряталась смерть.

Ясна пошла медленно, не хватая ничего без разбора. Сначала зеркало. Потом миска. Потом стол. Она приоткрыла крышку коробочки с краской и понюхала. Обычная ягода с мёдом и воском. На полотенце рядом — красные мазки от вытертых пальцев, ничего больше. На гребнях — длинные тёмные волосы Эйры. На краю стола — след от чаши с горячей водой.

— Когда вы готовили Эйру, она ела или пила здесь? — спросила Ясна, не оборачиваясь.