Книга Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру, страница 13 – Нина Тимолаева

— Список напишешь?

— Ты грамоте обучен?

В его глазах вновь мелькнула та тень, которую Ясна уже начинала узнавать как подобие усмешки.

— Лучше, чем некоторые, кто любит дразнить людей крупнее себя.

Он сам проводил её в маленькую гостевую комнату во внутреннем крыле — не роскошную, но тёплую, с узкой постелью, столом, кувшином воды и тяжёлым засовом изнутри. У двери остались две женщины из внутренней стражи.

— Очень трогательно, — произнесла Ясна, оглядев караул. — Теперь я точно чувствую себя не пленницей.

— Если бы ты была пленницей, — сказал Рагнар, — дверь заперли бы снаружи.

— И это должно меня утешить?

— Это должно удержать тебя от глупостей.

Он уже собирался уйти, когда Ясна окликнула его:

— Рагнар.

Он обернулся. Первый раз с тех пор, как они встретились, по имени его назвала она, а не чужие слухи.

— Если чаши правда подменили перед самым выходом, ищи не только того, кто хотел смерти, — тихо сказала она. — Ищи того, кто точно знал порядок обряда до мелочей. Не в общих словах. По рукам. По шагам. По тому, кто и когда что подаёт.

Он задержал на ней взгляд дольше обычного.

— Я уже ищу.

Дверь закрылась.

Но спать Ясна не смогла.

Крепость ночью жила иначе, чем днём. Днём она казалась каменной и шумной, полной шагов, голосов, оружия, ветра. Ночью же становилась сплошным слухом: скрип балки, отдалённый звон, перестук сапог, приглушённый кашель за стеной. Ясна сидела на краю постели, перебирая в голове всё, что знала.

Дарга заметила подмену чаш. Дарга была убита. Ключ от серебряного шкафа сорван. В ладони у неё — клочок плаща внутренней стражи. Брен видел, как она переставляла кубки, а потом кто-то толкнул его в суматохе. Кухонный мальчишка пытался вынести обломок золотой кромки и не успел назвать, кто ему велел.

Слишком много рук. Слишком много удобных коридоров.

И одна мысль возвращалась снова и снова, неприятная, как заноза под ногтем: Брен жив. Пока жив. А значит, кто-то ещё может попытаться до него добраться.

Она резко встала.

Открыла дверь раньше, чем женщины-стражницы успели выпрямиться.

— Мне нужен маршал.

Одна из них уже шагнула вперёд с вежливой непреклонностью, но из глубины коридора донёсся глухой удар. Потом ещё один. Будто что-то тяжёлое рухнуло о стену. Потом — крик.

Не женский. Мужской.

Ясна сорвалась с места.

Стражницы бросились следом, но она уже бежала по коридору, ориентируясь на звук. За поворотом свет факела метнулся по камню. Из соседнего перехода одновременно вылетел Рагнар — без плаща, только в тёмной рубахе и перевязи, будто тоже не спал и ждал беды. Они столкнулись взглядами на бегу и не сказали ни слова.

Дверь счётной комнаты была распахнута.

Один страж валялся у стены, держась за висок, другой пытался подняться на колени, захлёбываясь проклятиями. Внутри пахло железом так густо, что Ясна почувствовала вкус крови на языке ещё прежде, чем переступила порог.

Брен сидел на полу, привалившись к ножке стола.

Только сидел он уже не сам.

Его пригвоздили к доскам длинным ритуальным ножом для разрезания брачной ленты — тем самым, который должен был лежать у чаш на обрядовом столике. Узкое лезвие вошло под рёбра так точно, что почти не испачкало стены. Лицо чашника застыло в нелепом, детском удивлении. Глаза смотрели мимо всего живого.