Онлайн книга «Скорачи»
|
Я вынимаюсь из кареты вместе со всеми вещами, хотя винтовку бы уже куда-нибудь уложил бы подальше. К карете подбегает парень лет двадцати, в лаптях, рубахе, подпоясанной ремнем, и штанах этих местных, порты они, по-моему, называются. Он склоняется перед мамой, пока я помогаю Вареньке вылезти. — Помочь чем, барыня? — интересуется подбежавший. — Детям с железом помоги, — улыбается наша… мама. О таком быстром принятии я потом подумаю. — Видишь, у нас прибавление — Варенька и Сереженька, воины, истинной любовью связанные. — Ого! — пораженно смотрят на нас. — Чем помочь вам, воины? — Варя, отдай дяденьке автомат, — улыбаюсь я, протягивая винтовку. — Это оружие, но здесь оно не работает, — поясняю я. — Разве что как дубина. Слуга уносится вместе с нашим оружием, а я с обоими сидорами на одном плече приобнимаю Вареньку, вопросительно взглянув на Авдотью. Она кивает и идет вперед. Мы двигаемся следом, с интересом поглядывая по сторонам. Варя, несмотря ни на что, бледновата, так что ей стоит полежать. — Мама! — из дома кометой вылетает девушка лет пятнадцати, по-моему, сразу же принявшись обнимать Авдотью. — Любава, — искренне радуется наша мама. — Задушишь! Лучше познакомься с братом и сестрой… — Ой! — громко сообщает Любава, а потом переводит взгляд на нас, и мне приходится давить желание убежать: такой у нее жадный взгляд. Девушка сразу переходит от мамы к нам, принявшись обнимать так, как будто год не видела. От ее искренней радости даже слегка не по себе становится. Ведь она нас не знает, а счастьем просто заливает все вокруг. Это очень необычно, ну и подкупает, конечно. — Варенька и Сереженька пришли из очень страшного места, Любава, — произносит наша мама. — Да еще и прокляли их обоих страхом, как только выжили… — Поэтому они в своем остались, — понятливо кивает наша, получается, сестренка. Я бы в детстве за такое душу бы продал. — Пойдемте-пойдемте, мои хорошие, — ведет она нас внутрь дома, а я от ее напора вообще ничего не соображаю. — Сейчас баньку истопим… — Нельзя нам баньку, — тяжело вздыхаю я. — У Вареньки сердце подводит, баня ей опасна, а мы друг без друга не можем. — Истинные⁈ — ошарашенно спрашивает маму Любава и, получив кивок, только охает. — Ничего себе… И обрученные небось? — Обрученные, — киваю я, погладив Вареньку. — Сердечко вылечит лекарь, — задумчиво произносит наша сестра. — Мамочка, может, лекаря кликнуть? — Пока никак, — хмыкает Авдотья. — Лекари нынче на Милалику нарвались, потому почти не осталось их. — Мне бы стетоскоп, хоть послушать… — объясняю я, но меня явно не понимают. — Тогда будем вас в купели, как малышей, — хихикает Любава. — Пойдемте-ка в дом. Внутри дом выглядит как на картинах о «жизни до царя» в дворянских семьях. Большая гостиная, лестница, больше комнат с ходу не видно. Гостиная же убрана в голубых тонах, что выглядит красиво и спокойно, сразу же настраивая на миролюбивый лад. На укрытом скатертью столе толпятся чашки, тарелки с чем-то, отсюда мне не видным, варенье в вазочках… — Сейчас Потап самовар принесет, — сообщает Любава, — почаевничаем, а там и решим, что делать будем. — Сережа, а можно… — Варенька смотрит на меня жалобно, но я понимаю, о чем она попросить хочет. — Помнишь, тетя Зина такое делала, ну, когда… |