Книга Мой сломленный феникс, страница 66 – Анна Одувалова

Ник поворачивается ко мне. Его выражение лица остается бесстрастным.

— Это не проблема, Мона. Я не люблю вечеринки, но мне несложно приехать и забрать тебя. Я знаю бар, в котором собирается компания Лайки и Геллы.

Облегчение волной накатывает на меня.

— Спасибо! Если бы я не пошла, Лиса бы меня убила! Она в дурном настроении несносна! — восклицаю я и, поддавшись импульсу, бросаюсь к парню и обнимаю его за шею.

В этот момент снаружи раздается звук открывающейся двери и голоса.

Ник реагирует мгновенно. Он хватает меня за руку, резко открывает дверь ближайшей кабинки, втягивает нас обоих внутрь и захлопывает ее за собой. Мы оказываемся в тесном, замкнутом пространстве, прижатые друг к другу.

Он прижимает палец к моим губам, призывая к тишине. Я замираю, не в силах пошевелиться, и слушаю, как в ушах стучит кровь. В туалет заходят двое парней, их смех и болтовня кажутся оглушительно громкими. Я чувствую тепло тела Ника, его дыхание у моего виска.

Какой кошмар! Если нас найдут здесь, будет крайне стыдно, неловко и сложно объяснить, что это не то, чем кажется. Но в то же время… в тесном пространстве и запретной близости есть что-то щекочущее нервы и пьянящее.

Я закрываю глаза, стараясь дышать тише, и думаю только об одном: как бы нам выбраться отсюда незамеченными.

Мы заперты в тесном пространстве туалетной кабинки. Я прижата к Нику, чувствую каждую складку его куртки, каждый мускул его тела. Его палец все еще прижат к моим губам, и это простое прикосновение кажется невыносимо интимным. Я слышу, как за дверью смеются парни, слышу, как один из них говорит что-то о вечеринке у Геллы, но их голоса доносятся как будто из-под воды.

Все мое существо сосредоточено на точке, где его тело соприкасается с моим. Я чувствую тепло его кожи сквозь тонкую ткань моей блузки, слышу его ровное, чуть учащенное дыхание. Мое собственное сердце бьется так громко, что кажется, его должно быть слышно даже за дверью.

Мир сузился до размеров этой кабинки. Не существует университета, нет Лисы, нет Энджела — есть только он и я в этом тесном, душном пространстве, где пахнет хлоркой и его туалетной водой.

Ник смотрит на меня так пристально, словно видит меня впервые. Палец скользит по губам, когда Ник его убирает. Глаза парня темные, почти черные в этом тусклом свете. В них нет привычной отстраненности, только странная, напряженная сосредоточенность.

Мое дыхание сбивается. Воздух между нами становится густым, тяжелым, наполненным невысказанными словами и нереализованными возможностями. Я чувствую легкое покалывание на губах, будто они уже предвосхищают то, что должно произойти. Кажется, стоит лишь ему наклониться, и…

Внезапно снаружи хлопает дверь. Парни уходят. Их смех затихает в коридоре, и волшебство рушится.

Ник медленно выдыхает, но не отступает. Кажется, он так же заворожен этим моментом, как и я. Его дыхание касается моего лица. Я вижу, как его взгляд скользит по моим губам, и сердце замирает в ожидании.

— Они ушли, — тихо говорит он, и его голос звучит глуховато в маленьком пространстве. — Надо убираться отсюда, пока кто-то еще не зашел.

Чувствую укол разочарования. Я киваю, не в силах вымолвить ни слова, и осторожно отодвигаюсь, ощущая внезапный холод там, где секунду назад было тепло его тела.