Книга Мой сломленный феникс, страница 46 – Анна Одувалова

— Я тоже красивый, — уверенно парирует Энджел. И говорит это таким тоном, что я ни капли не сомневаюсь: он не врёт.

И это бесит ещё сильнее. В его голосе нет ни хвастовства, ни игры — просто констатация факта, который я не могу ни проверить, ни оспорить. И он это прекрасно знает!

Пока я подбираю язвительный ответ, Энджел спрашивает:

— Любишь быструю езду?

— Нет, — отвечаю я, инстинктивно вцепляясь в подлокотник.

Энджел коротко кивает.

— А я люблю.

Магмобиль срывается с места, заставив вжаться в сиденье.

Сначала мне становится страшно. Улицы за окном сливаются в сплошную переливающуюся ленту из огней и вывесок. Сердце замирает, когда мы на бешеной скорости обгоняем другие магмобили, но потом я понимаю: Энджел ведёт машину с потрясающей уверенностью. Он не лихачит. Каждое его движение выверено, каждый манёвр — плавный и точный. Он не играет со скоростью, не бросает магмобиль в заносы — просто едет так быстро, словно это его естественный ритм жизни. И при этой скорости Энджел полностью контролирует дорогу. Следит за ситуацией так, будто видит всё на несколько секунд вперёд.

И что удивительно — мне постепенно начинает это нравиться. Страх сменяется странным возбуждением, почти эйфорией. Ветер, бьющий в стекло, приглушённый рёв двигателя, мелькающие огни — всё это сливается в один поток, уносящий прочь дневные тревоги и злость. В этом скоростном полёте по ночному городу моё новое платье и его маска перестают казаться маскарадом. Они становятся частью другой реальности, где возможно всё.

Когда магмобиль наконец останавливается у клуба «Облака», парящего над заполненной людьми площадью, я уже почти не злюсь на Энджела за его самодовольство и наглость. Этот парень не может не покорять. В его уверенности, в его умении делать всё с максимальной самоотдачей, будь то выбор платья, вождение или музыка, есть что-то завораживающее. Что-то, против чего мои принципы и гордость оказываются бессильны.

Мы останавливаемся перед плотной стеной густого, переливающегося тумана. Чтобы попасть в «Облака», нужно сделать шаг сквозь него — и ты вознесёшься над городом.

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Я уже была тут, но вряд ли концерт считается. В сам клуб, в закрытую его часть, я сейчас попаду впервые, и это волнительно.

Двери магмобиля бесшумно открываются. В этот раз Энджел первым выходит и, обойдя машину, протягивает мне руку. Его пальцы твёрдо смыкаются вокруг моих, и он помогает мне выйти. Я понимаю — этот жест лишь для тех, кто смотрит на нас сейчас. Появление Энджела возле клуба не осталось незамеченным.

— Позёр, — тихо бросаю я, стараясь улыбаться сквозь зубы, будто говорю ему что-то приятное.

Энджел лишь коротко смеётся, низкий звук едва слышен сквозь шум толпы. Парень поднимает руку и машет толпе.

— Энджел! Энджел! — кричат десятки голосов.

Со всех сторон к нам бросаются люди, в основном девушки, с горящими глазами и протянутыми телефонами. Но крупные фигуры в тёмных костюмах возникают будто из ниоткуда, образуя живой щит между нами и нахлынувшей толпой. Охрана бесстрастно и эффективно ограждает нас, расчищая путь к стене тумана.

Рука Энджела непринуждённо перемещается мне на талию. Хватка уверенная, твёрдая, не оставляющая пространства для манёвра. Он прижимает меня к себе, и я ощущаю тепло его тела сквозь тонкую ткань платья. Он снова машет толпе свободной рукой, и я застываю с деревянной улыбкой, чувствуя себя одновременно куклой, трофеем и актрисой в самом абсурдном спектакле своей жизни.