Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 261 – Диана Фурсова

Селина не смотрела ни на Алину, ни на Рейнара. Только на пламя свечи у стены.

Как человек, который эти строки уже прочёл и пережил по-своему.

Алина перевела взгляд ниже.

Они хотят не просто меня ослабить. Они хотят, чтобы я стала смешной. Больной. Непригодной. Тогда можно будет говорить о разводе, о новой партии, о доме Вэрнов без меня. И, если боги жестоки, возможно, и без него.

У Алины пересохло во рту.

Вот оно.

Не ревность служанки.

Не домашняя вражда.

Политика.

Грязная, медленная, хорошо смазанная женскими слезами и мужскими бумагами.

— Дальше, — очень тихо сказал Рейнар.

Ни один другой голос не прозвучал бы страшнее.

Алина листнула ещё.

Между страниц был вложен сложенный вчетверо лист — тонкая бумага, мужской почерк, сухой и деловой:

Лекарю Дормену. Продолжать прежний состав. Леди необходимо состояние постоянной слабости и колебаний настроения. Без явной угрозы жизни до особого распоряжения. Любые письма, исходящие из её покоев, передавать через Бригитту. О приезде милорда докладывать заранее.

Подписи не было.

Только маленький знак внизу — тёмная птица, перечёркнутая тонкой линией.

Алина уже видела эту метку.

На поставочных бумагах.

На одной из книг в Бранном.

На перехваченном списке.

Секретариат Грея.

Рейнар взял лист сам.

Очень осторожно.

Так, будто бумага могла обжечь.

— Это копия, — сказал он.

Селина кивнула.

— Оригинал Аделаида не смогла бы сохранить. Её комнаты обыскивали слишком часто. Но она была не так глупа, как все считали. Переписывала чужие распоряжения по памяти. Иногда слово в слово.

— Почему вы молчали? — спросила Алина, не поднимая головы.

Селина впервые за всё время не сразу нашла ответ.

— Потому что сперва решила, что она лжёт. Потом — что преувеличивает. Потом… — её губы дрогнули, но не в жалости, а в злости на саму себя, — потом было уже слишком удобно думать, что это не моё дело.

Алина подняла глаза.

— Удобно для чего?

Селина выдержала её взгляд.

— Для того, чтобы её брак окончательно сгнил.

Честно.

Больно.

По-настоящему.

— Вы хотели занять её место, — сказала Алина.

— Нет. — Селина резко качнула головой. — Не так плоско. Я хотела, чтобы он перестал быть связан с женщиной, которая превращала любой разговор в слёзы и страх. Хотела свободы для него. Для линии. Для политики. — И добавила тише: — И, возможно, для себя тоже. Этого достаточно мерзко?

— Более чем.

Рейнар всё ещё держал в руках лист с приказом.

Слишком спокойно.

Это и пугало.

— Почему сейчас? — спросил он, и в его голосе уже не было ничего, кроме металла. — Почему вы приносите это только сейчас?

Селина повернулась к нему.

— Потому что раньше Аделаида была удобной жертвой. А новая Аделаида — нет. — Она перевела взгляд на Алину. — Точнее, потому что она оказалась не похожа ни на прежнюю хозяйку этого имени, ни на то, что Грей рассчитывал получить после её смерти. Он хотел ослабленную, испуганную женщину, которая станет вашим последним позором или поводом к разрыву. А получил ту, что лезет в лазареты, кухни, склады и совет.

— И это делает её опаснее, — тихо сказал Рейнар.

— Не только, — ответила Селина. — Она опаснее потому, что вы на неё смотрите иначе.

Вот теперь ожерелье на шее Алины снова стало теплее.

Почти обжигающе.

Она не шевельнулась.

Но почувствовала — очень ясно — как рядом, в Рейнаре, что-то мгновенно собралось в тугую, тёмную пружину.