Книга Мексиканский сет, страница 93 – Лен Дейтон

Беседа за столом ограничилась обычными незначительными темами, которые обсуждаются за таким лондонским ужином — где хорошо покататься на лыжах, в какой ресторан стоит ходить, какие машины лучше, а какие — хуже. Потом речь зашла о переделке мебели. Первый блин у женщин получился комом. Им никто не посоветовал, чтобы они не связывались с мебелью из гнутого дерева, и первая партия стульев развалилась у них после купания в каустической соде. Обе посмеялись над неудачей, но их мужья обменялись сдержанными взглядами.

Соседи Крайеров жили напротив через улицу. С их детьми сидела девочка-школьница, которой надо было пораньше вернуться домой, поэтому они ушли сразу после киселя со сливками. Почти тут же ушли и Стивензы, наскоро выпив по чашке кофе. Мы остались вчетвером. Дики поставил Шопена, убрав звук до минимума. Глория предложила Дафни помочь помыть посуду, но та сказала, что не надо, и Глория стала любоваться примитивистским изображением Адама и Евы над камином. Дафни раскопала эту картинку на «блошином рынке» в Амстердаме и была очень довольна, когда она кому-то нравилась.

— Ты потрясающе вкусно все приготовила, дорогая, — отметил Дики, когда Дафни принесла еще кофе и облитые шоколадом ментоловые конфеты. Голос Дики сейчас напоминал мне слащавый голос Сайлеса Гонта, одного из наших ветеранов. Дики протянул Дафни свою чашку, чтобы она налила ему еще кофе.

Дафни взглянула на него и нервно улыбнулась, пролив кофе на полированный стол. У меня было ощущение, что эти ужины были для Дафни форменным кошмаром. Дафни была пробивной, самоуверенной, самостоятельной девушкой, стремившейся сделать собственную карьеру, когда Дики женился на ней. Но она отдавала себе отчет в ограниченности своих кулинарных способностей, к тому же она знала, насколько придирчив может быть Дики (а он был в Оксфордском университете одно время президентом общества «вин и еды»), исполняя роль радушного хозяина перед людьми, с которыми работал. Иногда казалось, что она его просто-напросто физически боится. Мне-то были хорошо известны резкие перепады в настроении Дики от гнева до благорасположения.

После конкурса — кто затратит больше бумажных салфеток, чтобы вытереть пролитый кофе, — выигранный Дафни, которая бросила сверху сразу кучу и потом унесла их вместе с намокшими сигарами, Глория сказала:

— Какой у вас красивый дом, миссис Крайер.

— Дафни. Ради Бога, зовите меня Дафни. Не дом, а свинюшник. Он когда-нибудь меня доконает.

Я не нашел в доме никаких следов мебели, которую собирала Дафни. Все было вынесено. Их машины стояли на улице. Бедная Дафни, всю мебель она, видимо, перетащила в гараж.

— Нам очень приятно видеть вас обоих, — проговорил Дики, подавая кофе Глории. Слову «обоих» Дики придал особое звучание, чуть ли не сладострастное. Глория растерянно улыбнулась ему, а потом перевела взгляд на меня. — Да, — продолжал Дики, передавая и мне чашку кофе, — Бернард так много говорил мне о вас.

— Когда это? — удивилась Глория. Глория была неглупа, она сразу поняла, что кроется за словами Дики.

— Когда мы были в Мексике, — ответил Дики.

— В Мехико, — добавил я.

— Я знаю о Мексике, — сказала Глория, а мысли ее в этот момент были явно заняты другим. — Мои родители два года назад ездили туда по туристической путевке и наснимали там несколько кинопленок, у меня отец этим увлекается. Это какой-то ужас! — Она повернулась ко мне и мило улыбнулась — одними губами, глаза оставались холодными. — Вот не знала, что обо мне говорили в Мексике, Бернард!