Книга Мексиканский сет, страница 68 – Лен Дейтон

— По тому, что ты рассказал сейчас о нем, я думаю, что ему у нас самое место.

— Ты думаешь? — недоверчиво спросил Дики. Дики и здесь обустроился с привычными удобствами. Три упаковки с хрупкими вещами он положил на свободное место и пристегнул ремнем. Ботинки он снял и достал из портфеля тапочки. Он проглотил таблетки от укачивания, а таблетки «алка-зельтцер» и аспирина достал и положил так, чтобы они в любой момент были под рукой. Потом Дики ознакомился с инструкцией по безопасности, уточнил местонахождение запасного выхода и убедился, что спасательный жилет действительно находится под сиденьем.

— Эти авиадушегубы говорят на каком-то своем языке, — проворчал Дики. — Ты обращал на это внимание? И кто все это придумывал?

— Должно быть, такой же специалист по связям с общественностью, который вместо министерства обороны придумал название «военное ведомство»^[29].

Я поднял бокал повыше, чтобы стюардессе было удобнее долить мне шампанского. Дики закрыл свой ладонью.

— У нас еще весь путь впереди, — наставительно проговорил он.

— За это не мешает еще бокальчик шампанского выпить, — ответил я.

Дики поставил свой бокал на столик и слегка ударил себя по бедрам — как председатель, который хочет навести порядок на собрании, — и произнес:

— Так, наконец-то ты в моем полном распоряжении и мы можем поговорить о наших делах.

Мы не могли найти удобного времени как следует поговорить с Дики о делах единственно потому, что Дики все это удобное время ел, пил, таскался по магазинам, достопримечательностям, расширял круг знакомств. Теперь он хотел подробно выяснить, чем я занимался, чтобы убедить начальство, будто он вкалывал без устали.

— Что ты хочешь узнать, Дики?

— Каковы шансы на то, что товарищ Штиннес перейдет к нам?

— Простые варианты отбрасываем, так?

— Я знаю, ты терпеть не можешь строить предположения, но все-таки как ты думаешь, что произойдет? Ты же встречался со Штиннесом. Что это за человек? Ты уже имел дело раньше со случаями бегства, правда?

Насчет строить предположения я всегда был не против, но чего терпеть не мог — так это делиться ими с Дики, поскольку он со злорадством напоминал мне те случаи, когда я оказывался не прав. И я сказал:

— Нет, со случаем бегства опытного офицера КГБ я не сталкивался. Те были мелюзга.

— Штиннес только майор, а ты говоришь о нем, будто он член Политбюро. Я помню, ты имел отношение к тому случаю с полковником… военно-воздушным атташе… Который все колебался-колебался — пока его не отправили в Москву.

— Насчет звания ты прав. Но Штиннес — очень опытный офицер, это крепкий орешек. Если мы заполучим его, у нас будет очень хороший источник. У него только по личному составу информации — несколько месяцев писать. Мы получим первоклассные характеристики, возможности новых подходов. Но шансы заполучить его невелики.

— Ты же говорил мне, что он сказал «да», — не понял Дики.

— А он и не мог сказать «нет», ему важно было услышать, что мы скажем.

— Про деньги? — предположил Дики.

— Я не думаю, что деньги сыграют большую роль в его решении. Такие люди, как Штиннес, прошли тщательную политическую обработку. Им очень трудно подстроиться под наше общество.

— Ты имеешь в виду, что он закостенелый коммунист?

— Нет, я был бы очень удивлен, если бы он оказался искренним борцом за идею. Это узкомыслящий, слепой приверженец. — Я осушил свой бокал, а Дики дожидался, пока я снова продолжу. — Просто он, по своему положению, не из тех, кто раскачивает лодку. Он относится к элите тоталитарного государства, в котором не бывает острых общественных дискуссий относительно смертной казни или моральной ответственности за обладание атомным оружием, нет движений против загрязнения окружающей среды. Майор КГБ вроде Штиннеса может без стука входить к армейскому генералу. Здесь, на Западе, ни у кого нет такой власти, какой обладает этот человек.