Книга Мексиканский сет, страница 35 – Лен Дейтон

— Ерунда, сами справимся. Еще не хватало, чтобы мне в затылок дышал Брет Ранселер. Если мы это провернем — вот будет номер! — Он улыбнулся. — Я думаю, ты не будешь просить у Лондона помощи, Бернард. Я всегда считал, что ты человек, который все любит делать сам.

— Но я не сам, я с тобой.

Наш повар возился с котлом, помешивая в нем и вылавливая подходящие куски, которые выкладывал затем на большое металлическое блюдо.

— Ты, похоже, предпочитаешь работать со своим другом Вернером, да?

В его голосе я различил опасные для себя нотки.

— Мы вместе учились в школе, — ответил я Дики, — я его так давно знаю.

— Но Вернер Фолькман не состоит у нас на службе. Мы уже несколько лет не пользуемся его услугами.

— Официально это так, — возразил я, — нона самом деле он время от времени работал на нас…

— Потому что ты даешь ему работу, — в пику мне заметил Дики, — и не делай вида, что его нанимает наш департамент.

— Вернер — отличный знаток Берлина.

— Ты тоже знаешь Берлин. И Фрэнк Харрингтон знает Берлин. И наш друг Штиннес знает Берлин. Так что нет недостатка в людях, которые хорошо знают Берлин, и это не повод давать работу Вернеру.

— Вернер еврей. Он родился, когда в Берлине правили нацисты. Вернер инстинктивно видит в людях то, о чем нам еще только предстоит узнать. Его знания о Берлине и берлинцах не сравнить ни с чьими.

— Успокойся. Все знают, что Вернер — твое второе «я» и посему критиковать его нельзя.

— Ты какого мяса хочешь? Можно «постного мяса», можно «чистого мяса», можно «мяса без жира», а можно «всего понемногу».

— А какая разница между…

— Не будем вдаваться в семантику. Попробуй surtido — всего понемногу, — посоветовал я, и Дики кивнул в знак согласия.

Дики, отличавшийся привередливостью в выборе пищи, обнаружил, что карнитас обычно продают в удобном соседстве с теми, кто торгует приправами и гарниром к этому блюду. Нам предложили соусы и маринованный кактус. Теперь Дики еще узнал, что тортильяс продаются на вес.

— Один килограмм, — объявил он мне, когда продавщица тортильяс, взяв с него деньги и оставив большую стопку лепешек, удалилась. — Как ты думаешь, они сохранятся, если я возьму немного с собой и угощу Дафни? — Он взял тортилью и завернул в нее мясо. — Вкусно, — оценил он, покончив с первой порцией, и, взяв еще одну тортилью, начал готовить следующую порцию. — А это что за кусочки?

— Вот эти — уши, а эти — кишки, — объяснил и показал я.

— Знаешь, когда Дафни услышит, что я ел, — ее стошнит. Наши соседи в прошлом году ездили в Мексику. Они останавливались в «Шератоне». Они даже зубы не чистили, пока им не принесут воду в запечатанных бутылках. Жаль, что я не взял фотоаппарата, а то ты меня сфотографировал бы, как я ем прямо на рынке. Постой, как это — карнитас? Надо запомнить, потом расскажу там.

— Карнитас, суртидо, — повторил я.

Дики вытер губы носовым платком, встал и окинул взглядом рыночную площадь. С нашего места я видел, как продавали пластмассовые игрушки, старые столы, зеркала в позолоченных рамках, дешевые рубашки, медные кровати, потрепанные американские журналы о кино, целую коллекцию граненых пробок от графинов, которые намного пережили сами графины.

— Да-а, — задумчиво произнес Дики, — вот это город. Пятнадцать миллионов жителей, высота семь тысяч футов, вокруг горы и над головой все время плотный смог. Где еще в мире есть столица без реки или моря и с такими паршивыми дорогами? И тем не менее это один из старейших городов мира. Нет, человеческая раса точно помешалась, ее не вылечить.