Книга Мексиканский сет, страница 165 – Лен Дейтон

— С комплиментами от главного инспектора Николя, — произнесла она. Говор у нее был явно простонародный. — Это задержанному. Инспектор сказал, что у вас есть ключ.

— Да, есть. Дать вам?

— А вы не отнесете ему кофе? — несколько нервозно попросила она. — А то инспектор не любит, когда передают ключи другим, мало ли что.

— Очень хорошо, — согласился я.

— Только поторопитесь, потому что инспектор скоро уходит на совещание.

— Успею.

Я пробыл у Пауля Бидермана не более минуты.

— Ну и завтрак, — недовольно пробурчал он, разглядывая сандвич. — Но кофе я с удовольствием.

Комната наполнилась ароматом хорошо прожаренного кофе, который так любят французы. Я снова запер Бидермана и пошел к Николю. Он сидел на своем месте и разговаривал по телефону. Николь сделал знак, чтобы я вошел, и внезапно прекратил разговор.

— Выяснил у него что-нибудь, Бернард? — На его столе во время моего отсутствия появилась ваза с цветами. В этом было нечто неуловимо галльское, небольшое je ne sais quoi^[49], которое придает французам, как они думают, большую человечность.

— Он говорит, что ему все это подстроили, — начал я.

Я увидел, что стол прибран и все вещи Бидермана снова убраны в пластиковый пакет.

— Кто, таксист? Он же брал такси на стоянке в Риволи. Там уйма машин, попробуй попасть именно на того таксиста. Не очень убедительно.

— Я считаю, что чемодан ему всучил совсем другой человек. Он, по-моему, ждал его там.

— А зачем это нужно было? Ты же говорил, что он был у них второсортным агентом.

— Я не в силах понять, зачем им это понадобилось, — признался я.

— Париж пока не ответил, но они позвонят вот-вот. Раз уж мы сидим здесь, послать принести чего-нибудь выпить?

— Предпочтительнее такой же кофе, какой ты велел принести арестанту. Вы тут со всеми так, или это чтобы произвести на меня впечатление?

— А коньяк к кофе? Я себе возьму.

— Уговорил. Спасибо.

Николь потянулся к внутреннему телефону, но остановился и спросил:

— Позволь, какой такой кофе? Я посылал кофе?

— Ты ведь велел отнести ему кофе и сандвич?

— Кофе? Какой барон нашелся. Я арестантам никогда не заказываю кофе. Ни здесь, ни в других местах.

— Не посылал?

— Ты что, с ума сошел? Арестованный может разбить чашку и перерезать себе жилы на руках. Вас что, не учили ничему в Англии?

Я резко встал.

— Мне дала это молодая женщина. На ней был синий халат. Внешне похожа на секретаршу, а говорит как грузчик. И с сильным парижским акцентом. Сказала, что кофе и сандвич с комплиментами от тебя, и попросила, чтобы я передал это арестованному. Говорила еще, что тебе надо на совещание…

Николь вскочил, схватил ключи, позвал из соседней комнаты человека в форме и через мгновение был уже на нижнем этаже. Я не отставал от него.

Конечно, было уже слишком поздно. Пауль Бидерман стоял на коленях в углу комнаты, а лбом упирался в пол, как мусульманин за молитвой. Но эта необычная позиция была вызвана резкими мышечными сокращениями, которые согнули его тело, исказили лицо и остановили сердце.

Николь подержал кисть руки Бидермана, все еще надеясь уловить пульс, но было очевидно, что никаких признаков жизни в нем не осталось.

— Давай доктора, — приказал Николь своему коллеге.

Офицер полиции может распознать смерть, но не констатировать ее. Николь взял в руки кофейную чашку, понюхал ее и поставил на место. Сандвич остался нетронутым. Он был неприглядный, пересохший. В планы устроителей явно не входило, что он вызовет аппетит.