Книга Мексиканский сет, страница 109 – Лен Дейтон

— А ты не так прост, Вернер, — с неподдельным восхищением промолвил я.

— Ты всерьез думаешь, что расследование смерти Маккензи не вскроет все прочие обстоятельства?

— Не знаю, Вернер. Но постараюсь, чтобы не вскрыло.

Вернер не отрываясь смотрел мне в лицо, пытаясь определить, испугался ли я. Я был напуган, но полон решимости держаться до конца. Мне очень хотелось, чтобы Вернер сменил пластинку, но он продолжал напирать.

— Когда Маккензи приехал сюда, он наверняка узнал Фиону. Это могло стать существенным основанием для его убийства, они не хотели, чтобы он докладывал об этом. Им хотелось, чтобы это сделал ты. А может быть, они не хотели, чтобы ты докладывал и чтобы в результате последствия этого были для тебя неприятными.

— Ну, мы в такие тонкости ударились. КГБ не отличается особой тонкостью.

— Ты должен тут все семь раз отмерить, — убеждал меня Вернер. — Твоя жена взялась за тебя с другого конца.

— На основании чего ты так говоришь?

— Берни, она знает, что не сможет склонить тебя к бегству. Что ей остается? Она делает следующий шаг из оставшихся в ее распоряжении: хочет создать у твоей конторы впечатление, будто ты уже перешел на их сторону. Таким образом она добьется, что тебя отстранят от оперативной работы и, может быть, вообще попросят из разведки…

— Потому что КГБ считает меня своим самым опасным врагом, — с насмешкой добавил я.

— Вовсе нет. Потому что своим самым опасным врагом тебя считает Фиона. Ты знаешь ее лучше, чем кто-либо другой. Ты знаешь, как она думает. Ты для нее препятствие, ты единственный человек, который способен понять, что она намеревается сделать.

Возможно, Вернер был прав. Я опасался, что Фиона воспользуется против меня знанием моих качеств, и точно так же, по-видимому, она испытывала боязнь, что я могу быть опасен для нее. Неприятность состояла в том, что наш брак дал ей знание всех моих слабостей, а я в этом плане ничего не приобрел.

— Вот поэтому у меня и нет настроения докладывать руководству. Они скажут, что это прямое доказательство, что на меня постоянно давят, начнут пытать меня вопросами, и я боюсь, что в конце концов расколюсь и расскажу им о встрече с Фионой в аэропорту. Потом меня отстранят от исполнения служебных обязанностей на время расследования. — Я закрыл бутылку и протер ее как следует, затем помыл стаканы и поставил их на место. Мне нужна была хоть какая-то деятельность, сидеть здесь и болтать стало невмоготу. — Ты видишь, что этот дом регулярно убирают. Кто-то увидит тело и сообщит куда надо. Так будет лучше, Вернер.

Но Вернер не уступал.

— Я сделаю все, что ты просишь, но считаю, что тебе надо пойти к высокому руководству и доложить им обо всем.

— Ты оставил после себя какие-нибудь следы? — спросил я Вернера.

— Оставил, но знаю какие.

— Посмотри-ка. — Я показал Вернеру стеклышко от часов. — Какая-то скотина специально оставила это рядом с трупом, чтобы оно попало к следователям.

— Я видел, как ты поднял это. Твое?

Я кивнул и положил стекло обратно себе в карман.

— Давай наведем после себя порядок и смотаемся отсюда, Вернер. Думаю, мы возьмем билеты на Берлин на утренний рейс. Тебя это устроит? Я теперь с большим удовольствием поотсутствую на работе.

Вернер взглянул на меня и кивнул. Я часто чертыхался, когда во время какой-нибудь запарки Дики не было на месте. И то, как я собирался отлынивать от работы и от проблем, коробило обязательного Вернера.