Книга Мексиканский сет, страница 103 – Лен Дейтон

— Ты Фрэнку Харрингтону не звонил?

— Звонил, но он только что вернулся в Берлин. И потом, Вернер не агент ведь его. У него нет даже его телефона.

— Ну да, только телефон Зены, — с сарказмом подметил Дики.

Столь едкие замечания в адрес вышестоящих сотрудников — не важно, заслуживают они того или нет, — Дики отпускал крайне редко. Я подумал, что он действительно заболевает.

Вечером, только я собрался уходить с работы, позвонил Вернер. Все уже разошлись: Дики ушел домой, Глория Кент ушла домой, моя секретарша ушла домой. Так что Вернер чудом застал меня на работе.

— Где ты, черт тебя побери, пропадал? — с неподдельным раздражением накинулся я на него. — Меня Дики задолбал тут из-за тебя.

— Прости. — Не хватало, чтобы он и не пытался оправдаться. — Но лучше всего тебе приехать сюда, и немедленно.

— А ты где? В Берлине?

— Нет, я в Англии. Я в этом хитром домике, который вы используете… Ну, на берегу моря, в Босхэме.

— В Чичестере? А что ты там делаешь, Вернер? Представляю, что сделается с Дики.

— Не могу рассказать. Звоню тебе из пивной. Тут ждут позвонить. Встретимся в том доме.

— Это же около семидесяти миль, и каких, Вернер. Терпеть не могу эту дорогу. Целый час тащиться, а то и больше.

— До встречи. Ты помнишь, как его найти?

— До встречи, — сказал я безо всякой радости в голосе.

Босхэм, который англичане — в силу давней привычки к конспирации, дабы запутать иностранцев, — называют «Бозем», представляет собой скопление старых и новых коттеджей, расположившихся на полуострове, зажатом с двух сторон приливно-отливными потоками. Здесь всегда увидишь яхты разных форм и размеров, потому что в окрестностях обосновалось множество яхт-клубов и яхт-школ. Есть тут пивные, заполненные всевозможным водоплавающим людом, а в них — часы, отбивающие склянки перед закрытием пивной. И тогда шумная ватага высыпает на улицу, рассаживается по машинам и тащит дальше свои яхты и катера.

Тот дом находился неподалеку от местной церквушки. Он был небольшой и аккуратный, обитый деревом и свежепокрашенный, покрытый ярко-оранжевой черепицей. Даже во время нынешнего падения спроса на недвижимость такие коттеджики для выходных дней, с видом на море и на яхты, держались в цене.

Лето прошло, но сегодня тем, кто гонял под парусами, повезло с погодой. И все-таки дувший с берега ветер был довольно-таки прохладный. Это я почувствовал, когда добрался до Босхэма и вышел из машины. Пришлось надеть пальто, которое я на всякий случай бросил на заднее сиденье. Уже смеркалось, и в воде отражались желтоватые огни окон. Несколько яхтсменов никак не хотели расставаться с сегодняшним погожим днем.

Вернер ждал меня, сидя за рулем «Ровера-2000», стоявшего возле самого дома. Он открыл дверцу машины, и я подсел к нему.

— Ну так в чем дело, Вернер?

— Черная девушка… Женщина, я бы сказал. Из Вест-Индии. Была замужем за американским летчиком, служившим в Германии. Разведена, живет в Мюнхене. Одно время очень активно занималась политикой, была ярой коммунисткой. Два года назад вдруг забросила политику, стала этакой тихой и респектабельной. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Была завербована КГБ?

— Очень похоже. На прошлой неделе приезжала в Берлин, на инструктаж. Как-то вечером я решил проследить за Штиннесом, заметив за столом, что он несколько раз поглядывал на часы. Потом я последил и за ней. Она приехала сюда.