Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 83 – Анна Дашевская

— В твоём деле – в букинистике?

— Не совсем. Ты ж знаешь, самое для меня интересное – это поиск. В известном смысле, такая работа сравнима с работой сыщика, только… э-э-э…

Тут я запнулась, потому что чуть было не сказала гадость. Впрочем, Алябьев догадался и не обиделся, лишь рассмеялся.

— Ты хотела сказать, только чище?

— Ну… да.

— С этим не поспоришь. И кроме того, ты можешь сказать заказчику, мол, простите, но интересующие вас чертежи или что там было?

— Скорее, дневниковые записи и рисунки.

— Рисунки, мол, не сохранились. Денег не заплатят, но это риск частного предпринимателя. А вот я обязан разыскать виновного и доказать, что, предположим, Веронику Корских убил именно он, предоставить все улики, написать тонну бумаг и передать дело в прокуратуру.

— А если не отыщешь? – глупый вопрос, понимаю, но он сам слетел с языка.

— Премии лишат, – хмыкнул Алябьев. – Плохо то, что мы пока ничего не можем пока раскопать о её прошлом.

— Отпечатки пальцев в базе отсутствуют, конечно?

— Само собой.

— А её игра на бирже?

— Наши спецы по этим вопросам разбирались, копали, но отступились в конце концов. Сказали, что всё чисто и прозрачно настолько, что это уже само по себе подозрительно…

Мы оба вежливо посмеялись, потом Алябьев добавил.

— Нет, кое-что нам удалось обнаружить, конечно… Вот, кстати, ты не разбираешься в криптовалюте?

— Вот уж ни разу! – пожала я плечами. – На это нужно совсем другие деньги, моих заработков хватает на неплохую жизнь, но не более того. А что, Вероника и криптовалютой занималась?

— Да, и весьма активно.

— Это какие ж там были доходы? – оторопела я. – Вот чёрт, так и знала, что я не тем занимаюсь!

— Не горюй, – майор снова усмехнулся. -Тут нужен особый склад ума, мы с тобой бы влетели в долги быстрее, чем заработали первые двадцать рублей.

Тут его позвал один из мальчишек, он дал своему коню шенкеля, посылая его вперёд и оставив меня в глубокой задумчивости.

Кажется, несколько дней назад я удивлялась и спрашивала себя, чего ж ещё мы не знаем о Веронике? Ну вот, теперь я могу ответит на этот вопрос: мы не знали о ней ни-че-го.

Совсем.

* * *

До дому я добралась уже ближе к полуночи, да и не удивительно: кто ездил хоть раз по Ленинградскому шоссе в сторону Москвы вечером в воскресенье, тот поймёт. Могла и к утру добраться.

Спору нет, выходные вышли хорошие. Не знаю, увижусь ли ещё когда-то с семьёй Алябьевых, хотя мы с Ириной обменялись телефонами и совершили вообще положенные ритуальные движения. Но такое бывает, и нередко: вроде приятен тебе человек, и общаться с ним легко, и говорите вы на одном языке, но вот в твою обычную жизнь он не вписывается.

Хотя в мою обычную жизнь вообще мало кто вписывается.

Была пара школьных подруг, да повыходили замуж и уехали жить так далеко, что и не досвистишься, одна в Португалию, другая вообще в Новую Зеландию. Были друзья с университетских времён, но встречались мы всё реже и реже. И выяснилось, что говорить нам, в сущности, и не о чем. Довольно давно я заметила, что больше всего тем для разговора находится с человеком, с которым общаешься каждый день…

Так что остались те, с кем работаю, все те же лица – Балаян, Лёлик… Ну, разве что Дылду посчитать?

И тётушка.

Ядвига Феликсовна не спала, ждала моего приезда.